Лицо негра прояснилось, глаза просветлели. Он выпрямился.
– Ты что, болел? – участливо спросил его «Бисмарк».
– Мне нечаянно молотком ступню расшибли.
– Он уж семь месяцев здесь мается, – сказал грек.
– Не столько болел, сколько скучал по семье. У меня в Англии семья. Семья… – с наивной гордостью сказал негр.
– И детки? – спросил «Бисмарк».
– Двое. – В подтверждение своих слов негр торжественно извлек из нагрудного кармана металлический футляр и вынул из него фотокарточку. – Вот, – показал он нам. На карточке изображены были молодая, добродушно улыбающаяся негритянка и две черномазые девочки с удивленными личиками. Одеты были они в белые дешевые платьица.
– Сколько лет девочкам? – спросил «Бисмарк».
– Вот этой пять, а этой семь. – Негр с любовью смотрел на карточку, и глаза его стали влажными.
– Какие славные мордочки! – воскликнул старик. – Так вот и хочется пощекотать. – Он пошевелил пальцами и заблеял козленком. – Будь у меня такие внучата, я бы нянькой ходил за ними. И ничего не желал бы на свете… Так ты же самый счастливый человек в мире! Честное слово! – Лицо негра просияло. Он счастливо улыбался. – А вообще получилось правильно, – продолжал старик. – Тебе здесь место, а не мне. Мне терять нечего. Я стар и одинок. Обидно только, что вышвырнули, как тряпку за борт. – Старик снова помрачнел. Лицо его болезненно сморщилось. – Ну что ж, пошли…