– Ну, слава богу! – отдувался «Бисмарк», вытирая старым брезентом пот с лица и головы. – Какое счастье, что я во-время вышел на палубу! Ведь он мог уйти и свалиться где-нибудь.
Я виновато, как школьник, смотрел ему в глаза.
– И говоришь, ушел он добровольно?
– Да, добровольно.
– Вот видишь! – топнул он ногой – золотой парень! А вы оба его… Эх! – укоризненно закачал он головой. – Молодежь! А впрочем, вы тоже славные ребята, только дураки… ослики… – И он заблеял козленком.
Старик как будто пришел в себя.
Грек и негр поднимались по трапу.
– А ведь он и впрямь свалился, – сказал грек. – Пришлось потормошить.
«Бисмарк» бросился к негру с протянутой рукой:
– Галло, друг! Галло! Это меня увольняют, но ты тут ни при чем. Я с этим старшим механиком ни за какие миллионы не останусь, будь он миллион раз проклят. Я, видишь ли, не гожусь для тропиков… И он меня вышвырнул, как тряпку за борт… И потом я стар, все одно мне конец. Так что оставайся здесь, друг. Оставайся! – Старик говорил быстрее обыкновенного, как бы извиняясь. – А вы, ребята, последите за ним, будьте к нему внимательны, пока он в форму не придет, – обратился он к нам. – Он парень здоровый и оправится скоро, – похлопал он негра по плечу.