А ведь я был лихим моряком и на парусных судах смелостью снискал одобрение даже у старых шкиперов, морских волков. Боцман отлично видит, что я ненавижу его, и наслаждается моим бессилием. Пожаловаться капитану – рискованное дело: боцман узнает… Но что я теряю?!
Капитан – безмолвная личность, с глубоко мысленным видом жующая табак, выплюнул жвачку и, не глядя на меня, изрек:
– Сочиняешь!..
Словно в тумане прошел для меня путь до самых берегов Австралии. И когда в яркий, солнечный день с бака донесся звонкий, радостный крик: «Земля! Земля!», я не ощутил этой радости. И даже мощный, бодрящий грохот якоря, звучащий как салют земле, не тронул меня…
…Темная) ночь. Тишина в порту. Мрак и сон. Я один уныло брожу по палубе. Где-то далеко-далеко, на севере, в снегах моя родина. Я ночной вахтенный. Сплю днем, когда идет погрузка. Над самой головой по железному потолку кубрика стук, топот, лязг, крик, будто ты находишься в железном котле, по которому стучат десятки молотов.
Команда вечером, после работы, уходит на берег, а мне можно уйти только днем, отрывая время от сна. Конечно, назначение меня ночным вахтенным – дело рук боцмана. В ночную вахту сон неумолимо преследует меня, а заснуть нельзя. Поэтому я стараюсь вздремнуть стоя, прислонившись спиной к борту или мачте; когда подкашиваются ноги, я пробуждаюсь…
Но в эту ночь дремота меня не мучает. Я снова ищу выхода. Что предпринять? Самый простой способ перед отходом судна сбежать на берег. Но… во-первых, это значит очутиться в чужом краю без денег (все жалованье, во избежание бегства команды, выплачивается только по возвращении в Европу), во-вторых, придется потерять заработок за несколько месяцев рейса; выбросить весь свой тяжелый труд «за борт» в угоду боцману, и в-третьих, слово «бежать» звучит позорно.
Разве я трус? Такой поступок не достоин моряка. Я молод, но опыт мой говорит, что решиться на такой шаг – значит, погубить себя. Нет!.. Будь я проклят, если я на это решусь! Лучше остаться уродом, лучше смерть! Сегодня же, вот в эту ночь, я должен найти какой-то выход. Надо только придумать.
Я прошелся по палубе. Покачав рукоятку помпы, я подставил голову под холодную струю воды. Так! Решение есть… Пусть изуродует меня, пусть убьет, но я буду завтра драться с ним до последнего вздоха. Драться так, чтобы у него навсегда отпала охота преследовать меня. А хватит ли пороху? Надо проверить себя, испытать… Как? Чем?… А очень просто.
Наш пароход пришвартован к бетонной стене мола. Борт судна почти на одном уровне с поверхностью мола. Пароход то отступает от мола, то с такой силой прижимается к нему, что пробковые кранцы, смягчающие удары, сжимаются в лепешки. Прыгнуть днем с борта на берег – это пустяки… Но прыгнуть ночью, во мраке, когда борт отходит от берега на расстояние метра и этот промежуток кажется черной пропастью!