-- Я не знаю, братец, на что вы жалуетесь, -- отвечала она, -- мне очень жалко, что мое поведение вам не нравится, но, право же, я не могу себя упрекнуть в недостатке чувств, которые я должна испытывать к своему близкому родственнику.
-- Дело не в том, дело в том, что я вас люблю и если бы вы захотели, мы могли бы быть бесконечно счастливы вдвоем.
-- Но что сказал бы ваш брат, если бы услышал эти слова? -- спросила она, улыбаясь.
-- Я прекрасно знаю, что в данном случае вы заботитесь вовсе не о моем брате. Я уверен в том, что не будь у вас уже любовника, вы не отказались бы разделить ложе со мной, моя милая сестрица, -- и он хотел обнять ее.
-- У меня нет любовника и я вовсе не желаю обзаводиться им.
-- Я уверен, что вы еще одумаетесь, -- сказал он и хотел поцеловать ее в шейку.
-- Я прошу вас верить тому, что если бы хотела отдаться кому-нибудь, так сделала бы это только по любви, -- ответила она сердито.
-- Пожалуйста, не разыгрывайте недотрогу, сударыня. Раньше у вас был Жокур, теперь при вас состоит Бирон; смотрите, берегитесь, я не позволю вам смеяться над собой; ваш любовник -- молокосос и к тому же фат. Вам придется горько раскаяться за сегодняшний день, вы пострадаете оба.
-- Постарайтесь немного успокоиться, -- ответила она, -- я надеюсь, что вы не способны сделать какую-нибудь подлость.
-- Не делайте себе врага из человека, безумно вас любящего, сестрица; я готов сделать все, что вы пожелаете; не забудьте, что мне ничего не стоит погубить такого жалкого соперника, как этот мальчишка. (Он хотел опять приблизиться к ней с более решительными намерениями на этот раз, но она встала, вне себя от гнева).