The Stranger (1909).
Из сборника "Могут ли быть такие вещи?" (Can Such Things Be?: Tales of Horror and the Supernatural, 1893).
Он появился из мрака, полуосвещенный угасающим костром, и присел на камень.
-- Вы не первые в этих местах, -- бесстрастно заметил он.
Никто не возражал: неизвестный не принадлежал к нашему отряду и оказался в пустыне явно раньше нас. Несомненно и то, что где-то рядом находились его компаньоны. В одиночку в эти края не попадешь. За ту неделю, что мы провели в пустыне, из живого мы встречали только гремучих змей и рогатых лягушек. Аризона не спешила открывать свои тайны. Неизвестный явно не мог в одиночку разгадывать их. Без оружия, продуктов, вьючных животных и, разумеется, без компаньонов он не мог пуститься в столь опасное предприятие. Скорее всего друзья незнакомца были такими же любителями приключений, как и мы: его слова частично подтверждали это.
Увидя в нем конкурента, кое-кто из моих людей потянулся к оружию. Такая мера, если учесть время и место, не была вовсе беспочвенной. Но неизвестный не обратил на угрожающее движение ни малейшего внимания и продолжал тем же бесцветным ровным голосом:
-- Тридцать лет назад Рамон Галлегас, Уильям Шоу, Джордж У. Кент и Берри Дэвис, все из Тусена [Тусен -- город в штате Аризона, США. Действие рассказа происходит на юго-западе Аризоны, на границе с Мексикой. (Прим. перев.)], перешли горы Санта-Каталина и двинулись дальше на запад. По пути мы намыли немного золотишка и пробирались к реке Хиле в Биг-Бенде, чтобы передохнуть и оставить малую толику его в поселке. У нас было хорошее снаряжение, но не было проводника, -- только мы четверо: Рамон Галлегас, Уильям Шоу, Джордж У. Кент и Берри Дэвис.
Он повторял имена медленно и раздельно, будто желал запечатлеть их навечно в памяти пристально глядевших на него слушателей. Наши опасения по поводу его приятелей, скрывавшихся за черной стеной окружающей нас тьмы, постепенно рассеивались: в поведении самозванного историка ничто особенно не указывало на враждебность, скорее, он походил на безобидного лунатика. Мы уже были не новички в здешних краях и знали, что замкнутая жизнь многих обитателей равнин часто способствовала появлению некоторых странностей в их характере и поведении, иногда граничивших с повреждением рассудка. Человек подобен дереву: окруженное друзьями-деревьями, оно тянется ввысь сообразно своим родовым и индивидуальным особенностям; напротив, одиноко стоящее дерево беззащитно перед слепой игрой природных стихий, ломающих и деформирующих его. Все эти мысли проносились у меня в голове. Я смотрел на незнакомца из-под низко надвинутой шляпы, защищавшей глаза от пламени костра, и думал: "Парень чокнутый, вне всяких сомнений, но что он делает здесь, в сердце пустыни?"
Собираясь изложить эту историю, я, естественно, пытался припомнить и описать внешность незнакомца. К сожалению, из моей затеи ничего не вышло. Странно, но среди нас впоследствии не нашлось даже двух человек, у которых совпали бы воспоминания об облике нашего гостя. А когда я пытался сформулировать собственные впечатления, они как бы ускользали от меня. Любой человек может что-то рассказать: элементарная способность к словесному изложению уже заложена в представителях человеческого рода. Настоящий же описательный талант даруется свыше.
В абсолютной тишине незнакомец продолжал: -- Тогда эти места мало походили на нынешние. Земли между Хилой и заливом [Имеется в виду Калифорнийский залив. (Прим. перев.)] были еще дикими. Местами здесь водилась дичь, и у немногочисленных источников росло достаточно травы, чтобы наши лошади не голодали. Мы верили в удачу, избегали индейцев и надеялись быстро достичь цели. Но через неделю планы экспедиции изменились -- нас уже волновало не золото, а вопрос, как сберечь собственную жизнь Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться назад, и тяготы, ожидавшие нас впереди, уж никак не могли сравниться с перенесенными ранее испытаниями. Словом, мы продвигались вперед, главным образом ночью, чтобы не столкнуться с индейцами и избежать нестерпимой жары, а днем тщательно скрывались. Бременами, опустошив все запасы мяса и фляги с водой, мы целыми днями оставались без еды и питья. Подземный источник или озерцо на дне высохшего речного русла восстанавливали наши силы и волю ровно настолько, чтобы подстрелить кого-то из хищников, забредших на водопой. Иногда это был медведь, а то и антилопа, койот, пума -- что Бог пошлет. В пищу шло все.