-- Харпер, -- продолжал врач, и лицо его в изменчивом полусвете, который отбрасывали в карету уличные фонари, казалось сильно озабоченным, -- эта история тревожит меня. Если бы ваш приятель не обозлил меня своим презрительным отношением к моим сомнениям в его выносливости -- ведь это чисто физическое свойство--и холодной дерзостью своего требования, чтобы это был непременно труп врача, я не пошел бы на это. Если что-нибудь случится, мы погибли, и это будет вполне заслуженно.
-- А что может случиться? Даже если бы дело приняло серьезный оборот, чего я не допускаю, Мэнчеру пришлось бы только "воскреснуть" и объяснить все. С настоящим трупом из анатомического театра было бы хуже.
Из этого явствует, что доктор Мэнчер сдержал свое слово: это он был "трупом".
Пока карета ползла черепашьим шагом вдоль улицы, на которую она сделала уже сегодня два или три рейса, доктор Хелберсон упорно молчал. Наконец он заговорил:
-- Ну, будем надеяться, что, если Мэнчеру пришлось "воскреснуть из мертвых", он сумел проделать это деликатным образом. В этом случае оплошность могла бы только ухудшить положение.
-- Да, -- сказал Харпер, -- Джеретт мог убить его. Но, доктор, -- он взглянул на часы, в то время как экипаж проезжал мимо фонаря, -- уже почти четыре часа!
Минуту спустя они оба вышли из кареты и быстро направились к пустующему дому, принадлежавшему доктору Хелберсону, в котором они заперли мистера Джеретта, согласно условиям их безумного пари. Приближаясь к нему, они увидели человека, бежавшего им навстречу.
-- Не знаете ли вы, -- закричал он, останавливаясь, -- где мне найти врача?
-- А что случилось? -- спросил Хелберсон.
-- Идите, сами увидите, -- сказал человек, убегая.