Въ Берлинѣ, куда Бисмаркъ вернулся осепью 1833 года, нашелъ онъ свободу и независимость студенческой жизни настолько сладкой, настолько привлекательной, что не въ силахъ былъ оторваться отъ нея. Лишь незадолго до экзаменовъ, которые подобно грозному призраку подходили все ближе и ближе, рѣшился наконецъ Бисмаркъ въ первый разъ въ своей жизни пойдти на лекціи; онъ отправился туда еще во второй, но уже и въ послѣдній разъ, такъ какъ онъ ясно увидѣлъ, что въ то короткое время, которое ему оставалось, онъ не можетъ пріобрѣсти необходимыхъ познаній для экзамена по отдѣлу правъ. Послѣ этихъ двухъ часовъ, онъ никогда уже болѣе не появлялся на лекціяхъ. Но экзаменъ сошелъ для Бисмарка довольно счастливо, благодаря его желѣзному прилежанію и блестящимъ способностямъ.
Во время студенческой жизни въ Берлинѣ Бисмаркъ жилъ сначала съ графомъ Кайзерлингомъ изъ Курляндіи, который впослѣдствіи сдѣлался кураторомъ Дерптскаго университета; у него выучился Бисмаркъ понимать музыку, часто слушалъ его игру, въ особенности же любилъ Бетховена. За Кайзерлингомъ слѣдовалъ американецъ Вентвортъ Мотлей, жившій въ одномъ домѣ съ Бисмаркомъ и составившій себѣ литературное имя "исторіей освобожденія Нидерландовъ" и другими историческими сочиненіями; впослѣдствіи долгое время спустя Вентвортъ Мотлей назначенъ былъ посланникомъ Сѣверо-американскихъ штатовъ въ Вѣнѣ.
Сдавъ экзаменъ на Святой недѣлѣ 1835 г., Бисмаркъ въ качествѣ аускультатора переселился опять на свою прежнюю квартиру въ Беренштрассе и сталъ жить вмѣстѣ съ своимъ братомъ Бернгардомъ, который въ то время, прослуживъ четыре года офицеромъ въ кавалергардскомъ драгунскомъ полку, перемѣнилъ мечъ на перо, а въ слѣдующемъ году сдалъ экзаменъ и вступилъ на коронную службу въ Потсдамѣ референдаріемъ. Работая въ судѣ въ качествѣ протоколиста, Бисмаркъ предавался своему врожденному юмору и всевозможнаго рода шуткамъ. Такъ напримѣръ, аускультаторъ вноситъ однажды въ протоколъ дѣло одного берлинца, который своею наглостью до того выводитъ изъ себя протоколиста, что тотъ вскакиваетъ и кричитъ: "удержитесь, сударь, иначе я вышвырну васъ вонъ!" Присутствующій тутъ судья треплетъ дружелюбно разгоряченнаго аускультатора по плечу и говоритъ успокоивающимъ тономъ: "господинъ аускультаторъ, вышвырнуть вонъ ужь мое дѣло!" Допросъ продолжается, но недолго длится, Бисмаркъ снова вскакиваетъ и кричитъ громовымъ голосомъ: "удержитесь, сударь, не то я прикажу господину судьѣ вышвырнуть васъ!" Можете себѣ представить лицо господина судьи въ эту минуту! Между потѣшными происшествіями тѣхъ дней не маловажное мѣсто занимаетъ тотъ способъ, которымъ Бисмаркъ пріучилъ одного сапожника изъ Кроненштрассе къ точности; тотъ, несмотря на всѣ свои обѣщанія, имѣлъ очень дурное обыкновеніе надувать Бисмарка самымъ непріятнымъ образомъ; разъ, когда подобная вещь снова повторилась, въ тотъ же самый день рано утромъ часовъ въ 6 явился къ сапожнику посолъ съ вопросомъ: "готовы ли сапоги господина Бисмарка?" Получивъ отрицательный отвѣтъ, посолъ удалился, но чрезъ 10 минутъ раздался звонокъ: динь! динь! явился другой посолъ: "готовы ли сапоги господина Бисмарка?" и такъ продолжалось чрезъ каждыя десять минутъ, цѣлый день, и до обѣда и послѣ обѣда, пока не поспѣли сапоги. Съ тѣхъ поръ сапожникъ уже болѣе никогда не заставлялъ Бисмарка дожидаться.
Въ числѣ избраннѣйшихъ кружковъ, которыя Бернгардъ и Отто преимущественію посѣщали, первое мѣсто занимаетъ родственный, обильный дочерьми, домъ генеральши фонъ-Кессель, которая была сестрою матери Бисмарка и жила въ Берлинѣ. Въ этомъ домѣ Бисмаркъ находилъ веселое, свободное общество и родственный пріемъ. Бисмаркъ любилъ также посѣщать семейство своего родственника графа фонъ-Бисмаркъ-Боленъ.
Зимою 1835 и 1836 года Бисмаркъ былъ представленъ ко двору и принималъ самое живое участіе въ происходившихъ тамъ празднествахъ. На одномъ изъ придворныхъ баловъ онъ встрѣтился въ первый разъ съ принцемъ Вильгельмомъ, сыномъ его величества короля. Бисмаркъ былъ представленъ королевскому принцу господиномъ Шенкомъ, который былъ одного роста съ Бисмаркомъ и также состоялъ аускультаторомъ. При видѣ этихъ двухъ высокихъ мужественныхъ юношей, принцъ Вильгельмъ сказалъ шутя: "ну, славныхъ же молодцовъ вербуетъ себѣ правосудіе -- какъ разъ по гвардейской мѣркѣ!" Такова была первая встрѣча нынѣ царствующаго короля Вильгельма съ его Бисмаркомъ; первый въ то время еще мало думалъ о будущемъ вступленіи на престолъ, а Бисмаркъ никакъ уже не полагалъ, что онъ займетъ первое мѣсто совѣтника и вѣрнаго слуги при этомъ самомъ королѣ.
Въ 1836 году Бисмаркъ перешелъ изъ министерства юстиціи въ министерство внутреннихъ дѣлъ; какъ будущему дипломату, ему нужно было послужить въ этомъ министерствѣ, и онъ вступилъ въ королевское Ахенское правленіе. Предсѣдателемъ въ то время былъ графъ Арнимъ Бойценбургъ, настолько уже вошедшій въ славу, что Бисмаркъ разсчитывалъ идти по слѣдамъ этого восходящаго свѣтила. Въ этомъ домѣ Бисмарка приняли очень любезно, и онъ принялся работать съ большимъ прилежаніемъ, но вскорѣ попалъ въ водоворотъ большого свѣта, который царилъ въ этотъ сезонъ на древлепрославленныхъ минеральныхъ водахъ. Бисмаркъ вступалъ въ знакомство съ англичанами, бельгійцами, французами, совершалъ съ ними различныя поѣздки въ Бельгію, во Францію и въ прирейнскія провинціи.
Осенью 1837 года Бисмаркъ вышелъ въ отставку изъ королевскаго правленія въ Потсдамѣ. Въ 1838 г., отбывая военную повинность, онъ вступилъ въ гвардейскій стрѣлковый полкъ. Но веселая жизнь въ кругу офицеровъ продолжалась не долго, ибо въ томъ же году Бисмаркъ изъ гвардейскаго стрѣлковаго полка перешелъ во второй стрѣлковый баталіонъ въ Грейфнальдѣ, разсчитывая прослушать въ тамошней эльденской академіи курсъ сельскаго хозяйства.
Лѣтомъ 1839 года Бисмаркъ вступилъ въ управленіе померанскими владѣніями и велъ это дѣло вмѣстѣ съ своимъ братомъ Бернгардомъ до 1841 года; за это время братъ его успѣлъ жениться, и они раздѣлили свои владѣнія слѣдующимъ образомъ: старшій получилъ Кюльцъ, а меньшой -- Книпгофъ и Архелинъ.
Вступивъ на двадцать-третьемь году въ управленіе имѣніями, въ самыхъ гнетущихъ обстоятельствахъ, безъ кредита, безъ оборотнаго капитала, Бисмаркъ выказалъ громадную прозорливость и дѣятельность. Пока суровая нужда тяготѣла надъ нимъ, до тѣхъ поръ находилъ онъ полнѣйшее удовлетвореніе къ сельско-хозяйственной дѣятельности; но чѣмъ болѣе имѣнія трудами его приводились въ порядокъ и чѣмъ болѣе онъ могъ полагаться на довѣренныхъ лицъ, тѣмъ менѣе удовлетворяло его хозяйство; кругъ такихъ занятій былъ для него слишкомъ тѣсенъ. Мучимый жаждою дѣятельности, Бисмаркъ не зналъ чѣмъ наполнить время: то бродилъ безъ цѣли, безъ устали по полямъ, то собиралъ къ себѣ веселыхъ друзей и задавалъ пиры.
Но вдругъ настало время, когда бурная, веселая жизнь въ Книпгофѣ внезапно пріостановилась; сначала этому дивились, потомъ заговорили: "въ Книпгофѣ скоро появится хозяйка". Но хозяйка не являлась; предположеніе такъ и осталось однимъ предположеніемъ. Вскорѣ потомъ разнесся слухъ: "Бисмаркъ отправляется въ Индію". Но онъ не поѣхалъ въ Индію, хотя можетъ быть и собирался. За все это время Бисмаркъ много работалъ, читалъ преимущественно историческія сочиненія, посѣтилъ Англію, Францію, даже поступилъ вторично въ потсдамское правленіе референдаріемъ, и работалъ прилежно.