(Очерк)
Мы не знаем из современных жизней более драматичной и разнообразной, как жизнь Гарибальди. С его именем соединяется воспоминание о замечательных событиях нашего века; его меч более тридцати лет неизменно служит... особенно свободе его отечества. В Италии или в Америке, в Генуе или в Риме, где бы ни был подан голос за правое дело, Гарибальди является борцом или вождем народной партии. Его простое и честное слово внушает безграничное доверие массам; его отвага одушевляет примером воина и гражданина. Неудивительно, если имя его обратилось для итальянцев в классическую легенду, украшенную самыми смелыми вымыслами южной фантазии; о живой личности, которую мы знаем, слышим и ни на минуту не упускаем из виду, ходят рассказы, похожие на эпические песни. Где бы он ни находился -- в Альпийских горах с оружием в руке, или на острове Капрера за плугом и сохой, везде следит за ним общественное внимание, желая проникнуть до самого сокровенного помысла его души. Все это доказывает, что в действительной жизни Гарибальди есть много симпатичных сторон для человечества и великих фактов -- для Италии.
В самом деле, что может быть интереснее отдельной личности, на которой покоится надежда целой страны? Что может быть выше и чище этой беспокойной и неутомимой жизни, безусловно отданной на пользу благородной идеи? Здоровье, семейство, состояние, все, что есть для человека самого дорогого и близкого, все это Гарибальди принес в жертву своему бескорыстному стремлению. Его покойная жена, Анита, не разлучалась с ним ни во время трудных походов, ни в огне опасных битв; постоянно на коне, она шла с своим мужем всюду, где бы знамя его ни развевалось. Его сын вместе с отцом и в рядах сицилийских волонтеров. Его дом и ферма отданы под залог тех кораблей, которые он сжег ради спасения Сицилии. Без преувеличения можно сказать, что для него нет богатства -- кроме старого меча, нет ничего заветного в мире -- кроме свободы Италии. И если бы Гарибальди не был политическим деятелем, то и тогда жизнь его была бы в высшей степени замечательной.
По характеру он принадлежит к числу самых деятельных темпераментов нашего времени. Неспособный ограничиться кабинетным размышлением или праздными теориями публициста, он всю свою жизнь провел в постоянных заботах, предприятиях и опасностях. Два раза он переплывал Атлантический океан; два раза он избегал преследования врагов, укрываясь от них, в одежде пастуха или под плащом кондотьера, в горах или болотах; несколько раз голова его была оценена австрийским вероломством, и всякий раз спасался от рук своих палачей. Такая жизнь, полная трудов, лишений и постоянных тревог, закалила силы Гарибальди в суровой школе практических опытов. Для него тихая сфера поэта, художника и ученого была бы слишком тесной и невыносимой; ему нужно море, горное ущелье, нападение врасплох, ночная высадка на неприятельский берег и борьба со всеми ее переменами и случайными развязками. И для такой деятельности Гарибальди обладает всеми необходимыми условиями: необыкновенным тактом наблюдения, быстрым соображением, дальновидностью в планах и твердостью в исполнении их, хладнокровием в неудачах и великодушием в победе -- одним словом, это -- человек действия и воли. Как один из передовых застрельщиков века, он проводит идею в практическую жизнь народов, осуществляет на самом деле то, что думают и чего добиваются кабинетные мыслители. В этом отношении Гарибальди -- полное олицетворение итальянской демократии.
Мы передадим здесь лишь главные черты из его жизни и тем дополним его характеристику...
В тот День, когда Северо-Американские Штаты празднуют торжество своей независимости, 4-го июля (1807 года), в Ницце родился Иосиф Гарибальди.
Отец его, старый честный рыбак, воспитывал сына в трудах и правилах своего скромного положения. По целым дням проводил мальчик на море, и свободная стихия е ее бурями и прелестью темно-голубых вод образовала характер будущего героя Италии. Проходил день, пастух пал вечер, и маленький Гарибальди садился за книгу. Учение, как мы имеем право догадываться по некоторым данным, вовсе не привлекало его. На другое утро он охотно выходил в залив, и первые лучшие уроки брал у самой природы. Отец радовался любви к морю молодого Иосифа и со временем хотел приготовить из него хорошего пловца и ловкого матроса. С этой целью он отдал его юнгой в сардинский королевский флот.
Отсюда начинается деятельная жизнь и подвиги Гарибальди.
Рассказывают, что во время крейсерства фрегата, на котором он служил, на этот фрегат напали пираты; завязалась драка, разбойники смело лезли на абордаж -- вдруг меткий выстрел повалил их атамана. Враги смешались и с большим уроном отступили. Виновником победы был Гарибальди; ему принадлежал счастливый выстрел; но участие юнг в сражении было запрещено,-- и капитан корабля предал его военному суду. Молодого человека осудили, но король не только помиловал его, но еще поместил в военное морское училище в Ницце.
Между тем австрийская цепь, надетая на Италию священным союзом, крепче и крепче стягивала ее члены. Система Меттерниха1, поставившая страну между бессменной революцией и невыносимым угнетением, породила ряд тех несчастий, которые проводят кровавый след в истории XIX века. Венскому деспотизму отвечали постоянные заговоры и периодические восстания полуострова. После неаполитанской революции двадцатых годов, охватившей все части Италии, глубокая ненависть к Австрии и к изменникам народного дела сосредоточилась внутри партий. Тайные общества работали с необыкновенной энергией и в тридцатых годах достигли колоссальных размеров. В голове их стал пылкий, образованный и неутомимый юноша, которого судьба так блистательна внешними фактами и так бедна результатами. Вокруг Матцини2 собралось юное поколение, названное "Юной Италией", и образовало центр политического движения страны.