Когда Карл Альберт3 расстреливал в Генуе и Шамбери людей, с которыми прежде мечтал о той же независимости Италии, Матцини и Ромарино направили удар против Пьемоцта из Швейцарии и Савои. Гарибальди участвовал в этом предприятии, так неудачно оконченном не столько из-за личных недостатков вождей и импровизированной армии, сколько из-за общего разочарования Италии после ее рокового поражения. Оставив Савою, Гарибальди поселился в Марсели. Здесь он провел два года, занимаясь математическими науками и зорко наблюдая за политическим движением своего отечества. Новые покушения его были также безуспешны и, когда, по-видимому, исчезла всякая надежда, он удалился в Черногорию. Здесь, в этом последнем убежище свободы, защищаемом Альпийскими горами, он с переменным счастьем вел войну против сильнейшего неприятеля, но, не видя возможности долее сопротивляться, оставил Европу и поселился в Тунисе. Трудно сказать, что призвало его на полудикий берег Африки, и еще труднее решить, что заставило его поступить на службу тунисского дея. Не долго, впрочем, Гарибальди служил деспоту; самоуправство его, ежедневные потрясающие сцены раболепного двора и, наконец, интрига с одной из любовниц в гареме восточного повелителя заставили его искать новой деятельности и другого общества.
Южная Америка призывала его. Там вспыхнула борьба между Монтевидео и диктатором Розасом. Гарибальди, с кучкой итальянских ратников и старых друзей по оружию, явился на защиту менее сильных, но более правых. Мы не станем следить за всеми действиями этих героев -- они затрудняли и поражали неприятеля, в десять раз превосходившего их числом. Однажды, делая рекогносцировку с двенадцатью матросами, Гарибальди очутился среди неприятельского флота в ту минуту, когда туман рассеялся. Лодка его едва успела скрыться под вечер в маленький залив. Шестипушечный галетт стал у выхода и рассчитывал поутру кончить дело; но Гарибальди перетащил ночью свою шлюпку через перешеек и сам атаковал неприятеля с другой стороны. Галетт сделался его призом.
Наконец, счастье изменило Гарибальди, и он попался в плен. Розас приказал обращаться с ним, как можно хуже, в надежде сломить его энергию. Когда, по мнению его, пленник довольно выстрадал, он призвал его к себе в палатку и предложил место дивизионного генерала с жалованием в десять тысяч пиастров; но Гарибальди презрительно отказался. Раздраженный диктатор угрожал ему дать почувствовать всю тяжесть своей власти,-- Гарибальди не уступил. Розас приказал держать его еще строже и обходиться с ним, как с простым солдатом; его заставили пешком идти за войском.
Однажды после форсированного перехода, когда уставшие часовые задремали, Гарибальди быстро бросился на лошадь, спустился с горы и исчез в кустарниках прежде, чем очнувшиеся солдаты стали его преследовать. К несчастью, беглец встретился с партией, возвращавшейся в лагерь, и был приведен обратно. Жестокими насмешками встретил Розас пленника и приказал смотреть за ним еще строже прежнего.
Дочь полковника, которому он поручен был под надзор, Анита, любовница Розаса, увидела Гарибальди и полюбила его всей силой южной страсти.
Она доставила ему средства избежать неволи и сама сопутствовала ему. Радостно встретили товарищи своего вернувшегося начальника, и война загорелась с новым удвоенным жаром. На суше и на воде мстил Гарибальди за свой плен. Анита, вооруженная саблей и пистолетами, была с ним неразлучна.
Между тем войска Лавале начали сосредоточиваться у Монтевидео. Надо было дать им время собраться и для этого остановить Розаса. С тремя судами против десяти Гарибальди совершил это дело. Несколько часов продолжалась битва; наконец, он увидел, что противиться больше невозможно, и зажег свои корабли. Пользуясь мелководьем реки, солдаты перешли ее вброд, а раненых снесли на плечах.
Новая борьба ожидала их на суше, надо было пробиться сквозь неприятеля, и они пробились,-- но Анита попалась в плен. Женское притворство помогло ей помириться с Розасом -- и убежать снова...
По окончании войны Уругвайская республика предложила Гарибальди и его легиону денежное вознаграждение за его услуги; но он отверг предложение, не желая унижать ценой золота чистой крови, пролитой его соратниками.
Наступил 1848 год, год величайшего кризиса для всей Европы. Италия подала пример политического возрождения угнетенным народам, и на голос ее явился Гарибальди.