Что касается политической веры Гарибальди, он не изменил ей с тех пор, как защищал ее под стенами Рима. Эта вера никогда не имела того исключительного и узкого Характера, какой, обыкновенно, навязывают таким деятелям, как Гарибальди. Для него нет ни республиканских, ни конституционных стремлений; он слишком высоко развит, чтобы привязываться к той или другой форме правления, чтобы предпочитать Виктора-Эммануила6 папе или папу неаполитанскому Бурбону; думаем, что все эти альфы в народной жизни -- для него омеги. Притом, политические убеждения в такой стране, как Италия, не могут быть убеждениями строго выработанными и определенными; до них вырастают только нации свободные, воспитанные в школе долговременных и мощных социальных реформ; для них нужны известные условия политического существования. В ином положении находилась Италия в последние шестьдесят лет. Все ее усилия сосредоточены были на том, чтобы избавиться от того гнетущего ига, которое заперло все поры ее нравственного дыхания. Такие народы, к несчастью, живут отрицательной жизнью. Их надежда -- прежде всего в свободе; их вера -- в лучшем будущем, откуда бы оно ни пришло и как бы ни устроилось. Эта неопределенность принципов и шаткость тенденций отразилась на всех политических вождях современной Италии. "Когда дело идет о спасении страны,-- заметил Макиавелли7,-- тогда не спорят о средствах". К этому совету в последнем результате применяется политика каждого гениального итальянца.
Наконец, что особенно отличает Гарибальди между современными характерами,-- это одно из самых редких качеств нашей бездушной эпохи. Выше всех систем, направлений и верований для него стоит имя человека. Сын рыбака сохранил это достоинство на всех поприщах жизни. Соединяя с классической простотой высокое нравственное чувство, он всегда оставался верен своим первоначальным правилам; его не увлекла ни громкая популярность, ни народная лесть, его не изменили ни счастье, ни страдания. В его поступках, манерах и словах нет ни малейшей аффектации, в которой обвиняют его соотечественников. Он так же просто возвращается к своему плугу, как идет на поле битвы, он так же откровенно говорит с королем, как с простым волонтером. "Я видел Гарибальди,-- пишет очевидец,-- в первый раз в Лондоне, когда он сходил с корабля на свободную землю Англии. О приезде его город знал заранее, и народ волнами притекал к той набережной, где должен был остановиться знаменитый путешественник. Тысячи любопытных глаз были устремлены на эту классическую фигуру, и каждый хотел изучить ее до последней тонкости. Воображение мое, подготовленное рассказами о делах Гарибальди, общим вниманием к его судьбе и, наконец, самим приемом -- составило о нем какое-то чудесное понятие. И как удивила меня простота его костюма, мягкость взгляда, умного а глубокого, но до того симпатичного, что, кажется, этот взгляд никогда не видел ни трупов, ни крови, ни бурь. В строгих и несколько резких чертах лица его выражалась вместе с энергией какая-то юношеская прелесть; в его походке, поклонах и обращении заметна была наивность гениального человека. Он шел между рядами народа, среди гула приветствий так спокойно, как будто все эти люди были давнишние друзья его и он находился дома. Потом я видел Гарибальди на митингах, в клубах, в больших обществах и всегда находил его до того искренним в обхождении, что, говоря с ним, забывалось различие возраста, положения и авторитета. Вообще он -- молчалив и задумчив, но если предмет вызывает его на размышление и разговор, речь его увлекательная и страстная. По-видимому, нет предмета, которого бы он не знал. Тихий голос его, одушевляясь, переходит в звонкое альто, и глаза загораются огнем сильной сосредоточенной мысли"... Вот -- человек, которому история готовит такую славную страницу в судьбах Италии и нашего века.
ПРИМЕЧАНИЯ
Григорий Евлампиевич Благосветлов (1824--1880) родился в семье полкового священника в г. Ставрополе-Кавказском. Образование получал сначала в духовном училище, затем в саратовской духовной семинарии.
Летом 1844 г. из Саратова он пешком отправился в Петербург, намереваясь поступить в университет, но опоздал. Поступил в Медико-хирургическую академию, а в 1846 г. перешел на юридический факультет Петербургского университета. Окончив университет со степенью кандидата прав, Благосветлов в течение ряда лет преподавал русский язык и словесность в военных учебных заведениях, затем в Мариинском институте благородных девиц. Но преподавательская карьера, как и духовная, не состоялась. Образ мыслей и занятий молодого учителя не соответствовал полицейским идеалам. Сам Николай I распорядился: "Учителя Мариинского института Благосветлова уволить от занимаемой должности и впредь на службу по ученой части не определять". Вскоре он едет за границу (1857 г.), в Лондоне знакомится с Герценом и становится учителем его дочерей. В 1860 г. возвращается в Петербург и активно включается в революционную работу -- как легальную, так и подпольную. (В 1862 г. он входил в состав ЦК "Земли и воли"),
В июне 1860 г. издатель "Русского слова" Г. А. Кушелев-Безбородко приглашает Благосветлова заведовать редакцией, а ровно через два года передает ему право издания журнала. Благосветлов обнаруживает не только издательскую хватку, но и заметное дарование публициста. Достаточно посмотреть, каков диапазон тем, к которым обращался в своих работах Благосветлов, судя хотя бы по включенным в данный сборник статьям: здесь обстоятельный разговор о деяниях "мирного" Роберта Оуэна и воителя Джузеппе Гарибальди; вопросы, связанные с распространением грамотности среди народа; проблемы отношений между правительством и народом; исторические пути развития России... Что касается интеллектуального уровня этих статей, то можно из них выбрать немало примеров, свидетельствующих о точном и ясном понимании автором существа важнейших вопросов не только современности...
В 1866 г., после закрытия "Русского слова", Благосветлов принимается за издание нового журнала -- "Дело", привлекает к сотрудничеству в нем писателей-демократов, в частности Н. В. Шелгунова, который опубликовал в "Деле" множество статей.
В 1870-е годы Благосветлов выступает в печати главным образом с библиографическими и полемическими статьями; литературная деятельность его в эти годы не столь значительна, как в предшествующее десятилетие, по суть ее оставалась прежней: это была деятельность просветителя-демократа, активного участника освободительной борьбы в России.
ГАРИБАЛЬДИ
Впервые опубликовано в журнале "Русское слово" -- 1860, No 8.