Еще важнѣе, какъ мы думаемъ, тереотическія ошибки, въ которыя впадаетъ г. де-Бомонъ. Мы нисколько не оспариваемъ его мнѣнія относительно такъ называемаго ирландскаго "закона о рентѣ" и того практическаго примѣненія, какое законъ этотъ имѣлъ прежде. Нѣсколько столѣтій тому назадъ рента въ Ирландіи, завися вполнѣ отъ соображеній землевладѣльца, была только результатомъ борьбы за землю,-- той грустной борьбы, въ которой принимало участіе все бездомное сельское сословіе.
Все, что говоритъ г. де-Бомонъ объ этомъ предметѣ, совершенно подтверждается показаніями англійскихъ коммиссій, отъ времени до времени разсматривавшихъ положеніе страны. Г. де-Бомонъ не хочетъ только замѣтить -- и это мы признаемъ ошибкой,-- что самый законъ о рентѣ зависѣлъ отъ условій, которыя или уже не существуютъ, или быстро изчезаютъ и выводятся именно по той простой причинѣ, что эмиграція сдѣлала для нихъ существованіе невозможнымъ. Ирландскій поселянинъ подчинялся произволу землевладѣльца потому, что число поселянъ было слишкомъ велико сравнительно съ запасомъ хлѣбородной земли, которая, однако, служила единственнымъ источникомъ пропитанія для сельскаго сословія. Слѣдовательно это грустное положеніе обусловливалось совсѣмъ не численностью населенія, а ненормальнымъ отношеніемъ между классомъ крестьянъ и количествомъ пахотной земли, при совершенномъ отсутствіи другихъ выгодныхъ промысловъ. Теперь эмиграція уменьшила численность населенія и открыла бѣднымъ Ирландцамъ новые источники существованія. Но г. де-Бомонъ думаетъ, что съ уменьшеніемъ населенія сократится количество прокармливающей земли, и что эмиграція выгодна только для эмигрантовъ, тогда какъ остающіеся все-таки не выйдутъ изъ своего печальнаго положенія.
Но оправдывается ли это мнѣніе фактами? Нисколько. Когда отъ населенія отхлынули милльона дна съ половиной людей, къ годной пахотной землѣ присоединились свѣжія пространства въ количествѣ до двухъ милльоновъ акровъ, а поля не потерпѣли никакого уменьшенія; заработная плата, какъ мы уже сказали, увеличилась, потребность земли стала чувствоваться не такъ сильно. Однимъ словомъ, эмиграція поколебала до основанія монополію и произволъ -- вѣковое наслѣдіе ирландскаго землевладѣльца, и оказалась спасительнымъ лекарствомъ противъ этого зла, заразившаго всю промышленную экономію Ирландіи.
Эмиграція участвовала въ радикальномъ исцѣленіи зла не безъ содѣйствія со стороны сѣверовосточной мануфактурной промышленности, воспользовавшейся дороговизною хлопка. Другимъ ея великимъ помощникомъ былъ судъ поземельныхъ имуществъ (landed estates court). Благодаря дѣятельности какъ этого учрежденія, такъ и прежняго суда заложенныхъ помѣстій (encumbercd estates court), земли въ количествѣ 1/7 всего плоскаго пространства Ирландіи, на сумму 35,000,000 фунтовъ, были проданы втеченіи пятнадцати лѣтъ и перешли отъ неисправныхъ плательщиковъ къ добросовѣстнымъ хозяевамъ. Это была чрезвычайно важная мѣра.-- Мелкая ирландская сквайрократія была теперь въ конецъ истреблена и на ея мѣстѣ возникъ совсѣмъ иной землевладѣльческій классъ -- люди опытные, смотрѣвшіе на землю, какъ на золотую руду: разчетливые промышленники, которыхъ бережливость вполнѣ гарантировала отъ мотовства и гибели ихъ предшественниковъ. Вліяніе этихъ людей на сельско-хозяйственную систему въ Ирландіи нельзя измѣрять протяженіемъ ихъ помѣстій. Даже и въ средѣ прежнихъ землевладѣльцевъ обнаруживается желаніе усвоить понятія новыхъ людей. "Если мы не хотимъ, чтобы земли наши лишились всякой цѣны для насъ и нашихъ дѣтей," пишетъ одинъ изъ прежнихъ сельскихъ хозяевъ, "то право, мы бы лучше сдали наши помѣстья людямъ, которые будутъ ихъ пахать съ усердіемъ, собирать намъ ренту, а себѣ барыши на открытомъ рынкѣ цѣлаго свѣта." Эти слова обличаютъ уже рѣшительное пораженіе добраго стараго времени. Теперь уже начинаютъ предпочитать исправнаго арендатора разнымъ плутамъ, докучающимъ своими обѣщаніями несбыточныхъ доходовъ.
И такъ, экономическій порядокъ, державшійся въ Ирландіи цѣлый рядъ столѣтій, дождался своего полнаго осужденія; теперь намъ не трудно будетъ обрисовать характеръ системы, ему наслѣдовавшей. Джонатанъ Нимъ въ своемъ прекрасномъ сочиненіи "О положеніи Ирландіи," изданномъ въ 1848 году, замѣчаетъ, что въ этой странѣ "наслѣдственныхъ землевладѣльцевъ, по всей вѣроятности, менѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстностяхъ западной Европы, близкихъ по объему, за исключеніемъ развѣ одной Испаніи,-- тогда какъ лицъ арендующихъ земли сравнительно больше." Быть можетъ, мы лучше всего опредѣлимъ реформу, произведенную въ ирландской сельско-хозяйственной системѣ, сказавъ, что порядокъ вещей, описанный Нимомъ, начинаетъ измѣняться въ обратномъ смыслѣ. Наслѣдственные землевладѣльцы или вообще лица, непосредственно заинтересованныя поземельной собственностью, постоянно увеличиваются въ числѣ, въ то время, какъ временные хозяева удаляются. О результатѣ этого явленія мы можемъ заключать по слѣдующимъ фактамъ. До 1858 года, въ который былъ закрытъ судъ заложенныхъ помѣстій, поступило 4,000 прошеній о продажѣ земель, а всего было продано имѣній около 3,000; но при этой продажѣ было совершено не менѣе 8,000 купчихъ крѣпостей, такъ что среднимъ числомъ изъ каждаго проданнаго помѣстья выходило три отдѣльныхъ. Теперь, если мы предположимъ, что тѣ же цифры повторялись и въ поземельномъ судѣ (предположеніе, несовсѣмъ безошибочное, такъ какъ послѣ проданныя земли были значительно меньше поступившихъ прежде въ продажу), далѣе если мы допустимъ, что каждая продажа производилась особымъ продавцемъ (что еще менѣе подтверждается фактами), то придемъ къ тому заключенію, что число землевладѣльцевъ той части острова, которая перепродавалась чрезъ посредство двухъ судовъ, увеличилось со времени учреждена перваго суда въ отношеніи 3:8. Но оставляя всякія предположенія, мы уже по однимъ приведеннымъ фактамъ можемъ видѣть, что теперь число владѣльцевъ имѣній въ Ирландіи значительно возрасло противъ прежняго; къ этой-то цѣли и направлена вся дѣятельность новаго поземельнаго суда. Здѣсь мы можемъ упомянуть о Фактѣ, хорошо извѣстномъ всякому, хотя нѣсколько знакомому съ положеніемъ страны, именно, что между настоящими землевладѣльцами участки подѣлены гораздо равномѣрнѣе, чѣмъ это было прежде.
Съ другой стороны, въ то время, какъ помѣстья дробились и помѣщики размножались, совсѣмъ иному процессу подверглись фермы и фермеры. Характеръ этого измѣненія мы обозначимъ слѣдующими цифрами:
Размѣръ арендныхъ участковъ.
Число участковъ въ 1841 году.
Число участковъ въ 1801 году.
Не больше одного акра