Афросинья, Улита и Сваха. За чѣмъ дѣло стало! Дуй, подувай!
Соломонида (къ Афросиньѣ). Ну-ка, мать моя, выпей. Видишь, мужъ-атъ твой какой грозный, что ужь таки и вынить-то тебѣ не велитъ.
Афросинья. Да, матка моя, онъ, помилуй Богъ, крутъ; вѣдь безъ того не обойдешься, чтобы ужь дома-то онъ побатухъ мнѣ не надавалъ за то, для чего я и приняла. Такъ вотъ на жь ему на зло! (выпиваетъ).
Соломонида (къ Улитѣ). Ну-ка ты, матка.
Улита. Я, пожалуй, выпью. Мнѣ Вахромѣичъ нить не заказываетъ, только чтобъ за столомъ, видишь, мало толико починиться. Вотъ онъ меня таки колачивалъ, коли не бѣло бѣлилами набѣлюсь: отъ того-то дескать у тебя и зубы-то не чернѣютъ. Здравствуйте, свѣты мои! (Пьетъ).
Соломонида. Ну-ка ты, матка, сваха.
Сваха. А меня мой Титычъ бивалъ за то, для чего не всѣ волосы платкомъ закрыты. Какъ плотно бывало ни повяжешься, а онъ все-таки хоть волосокъ найдетъ. Такъ ужь нынѣ стала подклеивать. Онъ говоритъ: женѣ, дескать, волосы казать не подобаетъ. Здравствуйте, матки! (пьетъ).
Соломонида. Мой Пафнутьичъ ничего этого на мнѣ не взыскиваетъ, только ужь береги у него; да и береги деньги и всякую всячину. Разсохся у насъ боченокъ съ виномъ, такъ статное ли дѣло? Чуть было до смерти не убилъ. Да полно сказать матку правду винцо-то вѣдь я высушила. Здравствуйте, любезныя! (Пьетъ, всѣ начинаютъ пошатываться).
Соломонида (принявъ стаканы, ставитъ другіе съ медомъ и ноетъ). Подпили, пили мои гостейки.
Сваха (поетъ). Подкуликала и хозяюшка.