Крючкодѣй. Ты, каналья, бороноводокъ, имѣлъ бы сказать мнѣ со всепокорностію, чтобы я посторонился, ибо понеже я имѣю регистраторскій рангъ!
Мужикъ. Ваше Высокородью! Колды я тебѣ не баялъ, толды бы ты и трубацилъ меня; а то суди милостиво, я ажно охрипъ тебѣ придавши.
Крючкодѣй. Поставь свидѣтелей, или есть ли у тебя доказательныя доказательства, что ты кричалъ?
Сквалыгинъ. Дѣльно, Аксіонъ Филимоновичъ! Онъ докажи.
Мужикъ. Да какіе тебѣ свидѣтели? Кто на улицѣ за меня вступится, и пойдетъ за мною докащикомъ?
Сквалыгинъ. Ну, такъ ты и виноватъ.
Мужикъ (вынимая мошну). Помилуй, Вашей Превосходительство! Анъ вотъ, сте, табѣ (даетъ денегъ). Только ослобони, пожалуй; мнѣ право нѣколи.
Крючкодѣй. И то дѣло!... Какъ? Только гривну-то? Ты меня новымъ безчестіемъ обезчестилъ, и поставилъ меня яко бы хуже холопа. Да я жалованья получалъ въ прошлыхъ годѣхъ по 80 рублей; того ради подлежательно доправить съ тебя но самой справедливой справедливости безчестья 80 рублей, а увѣчья вдвое.
Мужикъ. Воля твоя, отецкой сынъ, у меня только и деньжонокъ въ мошнѣ 40 алтынъ (подаетъ ему). Вонъ имъ и все тебѣ; отпусти радцимушка.
Сквалыгинъ. Ну, зятюшка, пропадай онъ вставши. Видишь взять-то съ него нечево.