Благовещенская Мария Павловна (девичья фамилия Аршаулова) родилась 23 июня 1863 г. в Оренбурге в семье преподавателя. С 1872 г. проживала в Финляндии. Овладела английским, датским, немецким, норвежским, финским и французскими языками. С середины 1890-х годов проживала во Пскове. Известна как автор публикаций в таких "толстых" журналах как "Русские записки", "Русское Богатство", "Исторический вестник", "Слово". Печатается под своим именем и под псевдонимом "А.И. Вальборг". С 1906 г. живет в С- Пб. занимается переводами. М. П. Благовещенская была известна и как переводчица знаменитого норвежского писателя Кнута Гамсуна, очень популярного в России.
Вестник Знания, ред.-изд. В.В. Битнер, N1, Январь 1912 г. Экономическая география. М. П. Благовещенская* (С.-Петербург).
(Мурманские впечатления).
Треска, треска и треска... треска соленая, сушеная, свежая, живая... Мурманский берег, по справедливости, можно назвать царством трески, около которой вертится вся жизнь местного населения, и которая в этом крае является поистине хлебом насущным. Подобно тому, как в полосе земледелия в страду воздух напоён бывает ароматом спелой ржи и повсюду виднеются копны сложенных снопов, так на Мурманском побережье, в пунктах промысла, воздух насыщен едким противным запахом соленой и сушеной трески, и глаз всюду останавливается на громадных бочках-трещанках, наполненных соленой треской, и на штабелях, сложенных из аккуратных вязанок сушеной трески. Ледовитый океан с его треской мог бы быть золотым прииском для местных жителей, если бы условия благоприятствовали им, и они умели бы использовать неисчерпаемые богатства, хранимые грозным Ледовитым океаном.
Царство трески начинается еще до Мурмана, в Архангельске, в этом центре быта ея, где рыбный рынок завален ею. У пристани вплотную друг возле друга стоят сотни судов самого разнообразного типа, нагруженных треской и ожидающих выгрузки. Вдоль берега выстроены деревянные балаганы и помосты, на которых грудами свалена сушеная треска; в балаганах стоят бочки с соленой треской и другой рыбой, но сравнительно в незначительном количестве. Треска наводняет собою весь рынок и только, как бы в виде милости уделяет немного места зубатке, пикше, семге и палтусу, этом маленькому вкусному морскому чудовищу из породы камбалы, достигающему тридцати пудов веса и полторы сажени длины.
Мне случилось присутствовать при выгрузке трески из одной палубной шхуны. Манипуляция эта производится самым примитивным образом. Представьте себе большое грязное палубное судно, в середине которого зияет люк трюма, битком набитый соленой треской, непосредственно на которой лежать доски; на них стоят, рабочие в сапогах. Они выбрасывают на приготовленные рогожи или в грубые ивовые корзины распластанную треску, внешним видом напоминающую грязные лохмотья, покрытые грязной, густой слизью и издающие отвратительный запах разлагающейся рыбы. Другие рабочие, сбоящие на берегу подхватывают эти рогожи и корзины, и сваливают рыбу в бочки. По мере наполнения бочки рыбу утрамбовывают, чего делается очень просто: рабочий лезет прямо, как есть, в сапогах, в бочку и ногами утаптывает рыбу, подкладывая иногда под ноги рогожу или дощечку.
Мурманские рыбопромышленники состоят из колонистов, т. е. постоянных жителей, и поморов, пришлого элемента, которые появляются весною к началу промысла и исчезают осенью с окончанием его. Они-то и представляют собою главную рабочую силу на промыслах.
В настоящее время Мурманские промышленники настолько некультурны, так мало развиты экономически, что трудно ожидать от них удовлетворительного разрешения сложной системы промысловых задач. Слепо подчиняясь природным условиям, они с трудом приспособляются к ним: и орудия, которыми они производят лов, отличаются первобытными простотой и несовершенством.
Суда, употребляемые для трескового промысла, подразделяются на два преобладающих типа: норвежскую "ёлу"[1] и русскую "шняку"[2]; последний тип пока безусловно преобладает, хотя постепенно шняка и вытесняется ёлой.
Шняка- плоскодонное, беспалубное тяжелое судно, примитивно построенное на глаз, теми же промышленниками, не имеющими ни чертежей, ни специальной подготовки; эти судостроители руководятся лишь опытом, не жалея при этом строительного материала, почему стенки шняки толсты, и вообще вся она представляет собою фундаментально грубое сооружение, неуклюжее и малоподвижное. Сшито это судно деревянными гвоздями. На шняке выезжают обыкновенно четыре человека: трое взрослых и один подросток.