Второй тип промыслового судна - упомянутая норвежская "ёла", употребляемая бляемая, главным образом, при тресковом промысле. Она отличается значительной килеватостью, правильностью форм и почти вертикальным форштевнем, благодаря чему она сравнительно легка на ходу и под парусами и на веслах.
При сравнении шняки с ёлой, которая, кстати сказать, вытесняется в Норвегии моторными судами, невольно замечаешь разницу культуры населения побережья русского и норвежского: безграмотное поморское население, расходуя на судно массу материала, делает его неуклюжим и тяжелым, тогда как норвежцы, прошедшие шестиклассную школу и знакомые с основами геометрии, строят сравнительно красивое, легкое судно правильной формы.
Морские качества норвежских судов признают сами наши промышленники. Они признают, что ёла легче идет под парусом и на веслах, что она очень удобна для команды, которая всегда может обогреться и обсушиться в каюте и приготовить себе теплую пищу. Однако, признавая положительные стороны "ёлы", наши промышленники находят, что, благодаря тонким стенкам, она представляет некоторую опасность во время шторма. Впрочем, поморы и сами не отрицают, что они далеко не такие опытные моряки, как норвежцы, которые управляют, своей ёлой во всякую погоду и выезжают на промысел даже тогда, когда помор не рискнет выйти в море.
Выше я указывала на то, что в Норвегии ёлы все больше и больше вытесняются моторными ботами, которые представляют для промышленников громадные удобства, обусловливаемые как наличностью сильного и легко управляемого двигателя, развивающего значительную скорость, так и самой конструкцией судна, отличающегося большой устойчивостью. Такие рыбацкие моторы, хотя и в виде редкого исключения, можно встретить теперь и на русском побережье Ледовитого океана; но, конечно, при их относительно высокой цене, (около 2000 рублей) их могут приобретать только богатые рыбопромышленники.
Господствующим на Мурмане способом лова является безусловно ярусный лов, на приманку мелкой рыбой ("песчанкой"), насаженной на крючки. Крючки прикреплены к поводкам, которые в свою очередь прикрепляются к длинной бечеве на известном расстоянии друг от друга, чтобы поводки не спутались во время лова. Вся система такой бечевы с крючками и поводками, с якорями и поплавками (кубасами) составляет единицу промысловой снасти, так называемый "ярус", длина которого, в зависимости от средств промыслового судна и места и времени лова, достигает десяти верст. Наживленный (снабженный приманкою) ярус опускают в воду при помощи якорей: от каждого якоря идет бечева с поплавком. Выметывание яруса очень хлопотливо, часто даже опасно (в погоду) и требует большой сноровки. Ярус лежит в воде от шести до двадцати четырех часов в зависимости от места лова и погоды.
Не менее, если не более, тяжелым и опасным трудом, требующим большого количества времени, является вытягивание яруса с рыбою из воды, особенно в ненастную погоду, когда волна вертит тяжелой, кое-как сшитой шнякой, когда свирепая "морянка" (северный ветер) хлещет и замораживает, когда мокрая, обледенелая бечева скользить в руках и грозит оборваться. "Тянуть снасть" приходится 4-6 часов, а иногда и больше. В среднем, улов на один ярус составляет приблизительно 40 пудов (Статист. Свид. Мурм. за 1902г. и отзывы местных людей).
Второй способ ловли трески, (главным образом, во время летних промыслов) - это лов на "поддев". Этот способ особенно наглядно характеризует количество трески, приплывающей летом к берегам Мурмана. Способ этот весьма примитивен и заключается в следующем: через борт судна перекидывают длинную бечеву с грузилом фунта в три весом, ниже которого, приблизительно на один аршин, прикреплен большой крюк (до пяти дюймов длины); конец этого крюка покрыт оловом, благодаря чему он блестит и представляет, таким образом, обманную наживку, привлекающую внимание трески, идущей в некоторых местах почти сплошной массой. Промышленник быстро двигает взад и вперед поддевом, крючок задевает попавшуюся под него рыбу за что попало. Таким ловом занимаются, главным образом, мелкие промышленники, так как он не требует почти никаких расходов; этим же способом ловят треску также и для личного употребления.
Мне пришлось самой испытать этот легкий способ лова с парохода "Ломоносов", на котором я ехала из Архангельска в Вардэ. Около двух часов ночи пароход остановился у становища Восточная Лица. Откуда-то появилось несколько поддевов, и любители стали усердно поддевать глупую треску, любезно уступая друг другу уду. А за треску было прямо обидно, так глупо она лезла сама на железный крюк: стоило дернуть взад и вперед три-четыре раза, как на крюк попадала треска, иногда очень крупная, фунтов до семи. Вскоре, на палубе лежала целая груда трески, не пахучей и изуродованной грязной солкой и сушкой, но свежей, красивой, напоминавшей судака. На другой день повар сварил нам из этой трески прекраснейшую уху без малейшего намека на тот отвратительный специфически запах, который мы привыкли связывать с представлением о треске. Итак, эти два способа лова ярусом и отчасти поддевом являются на Мурмане преобладающими. Но существует еще третий способ лова, способ, в сравнении с которым и ярус, и поддев представляют собою нечто архаическое и наивное. Я говорю о тралле, который едва-едва начинает применяться у нас и который в Англии и Германии давным-давно уже имеет широкое распространение. И этот способ очень прост: пароход закидывает большую, особо устроенную сеть, которую и волочить за собой, идя со скоростью 4-х узлов в час. Один сеанс продолжается от 3 до 6 часов. Улов достигает 400 пудов рыбы. Как это ни странно, но свежую треску можно достать только на самых местах лова. Даже в Архангельске ея нет. А между тем свежая треска - весьма лакомое блюдо, и если бы у нас была организована доставка свежей рыбы с Мурмана при помощи холодильных приспособлений и скорых путей сообщения, как это практикуется у англичан, то треска имела бы большой сбыт и в свежем виде. Впрочем, надо заметить, что громадное большинство постоянных потребителей трески предпочитает ее в несвежем виде и с душком. А потому промышленники до сих пор еще применяют давно устаревший способ сохранения рыбы, заставляющий желать очень многого в смысле чистоты и самых элементарных требований гигиены. Сперва рыбу пластают, т. е. отрезают голову, вынимают внутренности и разрезают туловище вдоль брюха до спины. В противоположность более усовершенствованному норвежскому пластованию хребтовую кость не удаляют. Внутренности выбрасывают, только печень (максу или воюксу) и головы складывают в отдельные кучи. По большей части треску засаливают прямо в трюме торговых судов, пришедших на Мурман за грузом рыбы. Дно трюма густо посыпается солью, и в него рядами складывается распластанная рыба кожей вниз; каждый ряд пересыпается солью и, по возможности, уминается, чтобы рыба в дороге не "разболталась". В Архангельске и других местах сбыта треска перекладывается в бочки-трещанки, но о выгрузке и перегрузке я уже говорила выше. Чистоты при посолке рыбы не соблюдается никакой. Рыбу распластывают и, не промывая, солят. Таким образом, скупщик получает рыбу уже в сильно загрязненном виде; затем, как мы видели, она еще более загрязняется при перегрузке и так и поступает на рынок потребителю, ни разу не промытая. Рабочие ходят по пластам рыбы в грязных сапогах, и случается нередко, что тут же и сплюнуть и бросят окурок. Промышленники говорят, что если треску засолить сейчас же после лова, то она не дает запаха. Кроме вышеописанного существует еще другой способ засола, более совершенный, при котором от трески отрезают не только голову, но также и хвост, и промывают рыбу в пресной воде; через хвост вытекает кровь, которая представляет собою главный элемент разложения, и таким образом соленая рыба сохраняется очень долго, не дает запаха, и мясо ея остается белым и не размякает. Однако, этот способ консервации рыбы не привился у русских промышленников, так как белая и без запаха треска не соответствует вкусам главных потребителей этой рыбы, предпочитающих ее с душком и красной, подобно тому, как истые гастрономы предпочитают "тронутую" дичь свежей. Очень редко треска засаливается тотчас же после улова. Обыкновенно проходить немало времени прежде, чем треска свежуется и солится. Благодаря дальним выездам в море на промысел, рыба лежит сутки и более без посола. А по приезде с моря утомленные промышленники не всегда сейчас же приступают к пластанию. Да и у скупщиков рыба лежит иногда по два, по три дня без посола за недостатком рабочих рук или за неимением соли. Есть особенные любители "мягкой" рыбы, в интересах которых зачастую рыбу и выдерживают подольше без посола.
После всего сказанного нельзя удивляться тому одуряющему запаху, который издалека доносится от вкладов соленой трески, которым пропитаны трюмы пароходов, перевозящих груды этой ароматной провизии, и который приветствует вас задолго при приближены к становищам Мурманского побережья. Еще в 1885 году г. Кушелев в своей известной книге "Мурман и его промыслы" прямо указывал на то, что небрежная и неопрятная заготовка трески обусловливается слабостью санитарного надзора в Архангельске над привозимой на Маргаритинскую ярмарку рыбой. Хотя с той поры и прошло более двадцати пяти лет, но, как мне говорили, и в настоящее время на этой ярмарке, главном северном рынке для сбыта рыбы, бракуется и запрещается к продаже только такая рыба, в которой уже завелись черви; продажа же прокисшей, полугнилой рыбы но возбраняется.
Сушится или вялится треска следующим образом: распластанную вышеописанным образом рыбу подвешивают на жерди, предоставляя остальное действию солнечных лучей и ветра. Но на Мурманском берегу этот способ сохранения трески все более и более выводится из употребления, и в настоящее время сушат почти исключительно головы. Крупные головы идут в пищу беднейшему населению, (из них варят щи), а мелкие головы на корм скоту, так как сено и тем более хлеб на Мурмане очень дороги. Сушеная же треска, поступающая на наши рынки, получается почти исключительно из Норвегии, где этот способ консервирования достиг значительного совершенства. Крупной статьей дохода в тресковом промысле является тресковая печень, по местному -"макса", или "воюкса". Ее в сыром виде складывают в бочонки и отправляют на салотопни, которых на Мурмане сравнительно довольно много. Неочищенный жир называется "сыроток" и идет на мыловаренные заводы. Из очищенного, профильтрованного жира приготовляется продукт, известный в фармакопее под названием "рыбий жир".