И какъ волна, волной смѣнились
При видѣ кельи чернеца.
Ему дни прошлые предстали.
Часы отрадъ, года печали.--
И понялъ онъ всю пустоту.
Весь ложный блескъ и суету
Мірскихъ ничтожныхъ наслажденіи.
Едва достойныхъ сожалѣній.
Узрѣвши кельи простоту.
Какъ предъ слѣпцомъ, теперь прозрѣвшимъ,