Дотоль въ невѣдѣньи коснѣвшимъ,
Предъ нимъ раскрылся міръ иной,
Со всей своею глубиной,--
Міръ непонятный, недоступный!
И чуждый мудрости земной.
И жалки, мелочны, преступны
Ему казались тѣ дѣла,
Въ которыхъ онъ, не видя зла,
Жизнь изживалъ безъ наслажденья
И, по сочувствуя имъ самъ,