Известный русский поэт Петр Андреевич Вяземский заметил однажды, что он "большую часть так называемой изящной словесности нашей отдал бы <...> за несколько томов записок, за несколько несторских летописей тех событий, нравов и лиц" коими пренебрегает история". "Наш язык, -- утверждал он, -- может быть, не был бы столь обработан, стих наш столь звучен: но тогда была бы у нас не одна изящная, но зато и голословная, а была бы живая литература фактов, со всеми своими богатыми последствиями". { Вяземский П. Л. Эстетика и литературная критика. М., 1984, с. 418.}
Вяземский ссылался на Пушкина, на его беседы с Натальей Кирилловной Загряжской. "Пушкин, -- вспоминал он, -- заслушивался рассказов Натальи Кирилловны, он ловил в ней отголоски поколений и общества, которые уже сошли с лица земли; он в беседе с нею находил прелесть историческую и поэтическую, потому что в истории много истинной и возвышенной поэзии, и в поэзии есть своя доля истории". { Вяземский П. А. Старая записная книжка. -- Полн. собр. соч. князя П. А. Вяземского. СПб., 1883, т. 8, с. 185.}
Со времени, когда были написаны эти строки, минуло почти полтора столетия, и русская мемуарная литература получила в этот период мощное и оригинальное развитие. Воспоминания, дневники, записки, не говоря уже о том ярком и своеобразном ответвлении мемуарной литературы, каким явилась так называемая автобиографическая художественная проза, -- все это составило тот широчайший и богатейший историко-культурный фон, ту "живую литературу фактов", о которой говорит Вяземский.
Огромное культурно-познавательное значение всех этих материалов, те "богатые последствия", которые, по выражению того же Вяземского, они имеют и могут иметь в развитии литературы, ныне ни у кого не вызывают сомнений.
Прекрасно понимал это и Д. Д. Благово, создатель книги "Рассказы бабушки..." Он писал: "Все те мелочные подробности ежедневной нашей жизни, которыми мы пренебрегаем в настоящее время <...>, становятся драгоценными по прошествии столетия, потому что живо рисуют пред нами нравы, обычаи, привычки давно исчезнувшего поколения и жизнь, имевшую совершенно другой склад, чем наша" (с. 8). {Здесь и далее в тексте статьи и примечаний в скобках указаны страницы настоящей книги.}
Сегодня, пожалуй, больше приходится говорить не о важности подобных материалов, а о другом -- о том, что история русской мемуарной литературы изучена лишь в очень незначительной степени, что многие и многие, в том числе выдающиеся, ее памятники остаются известными лишь весьма ограниченному кругу специалистов.
Один из ярких тому примеров -- книга "Рассказы бабушки..."
1
Право того или иного автора на мемуары, на воспоминания о событиях своей жизни широкий читатель связывает обычно либо с тем, насколько этот автор известен, знаменит, либо с тем, насколько важны, значительны сами события, очевидцем которых он был. Например, воспоминания И. Е. Репина или дневник Э. Делакруа интересны уже потому, что принадлежат Репину и Делакруа; в мемуарах же, скажем, А. О. Смирновой-Россет или А. Я. Панаевой нас, конечно же, привлечет прежде всего то, что собеседниками этих авторов были едва ли не все крупнейшие русские писатели XIX в.
Елизавета Петровна Янькова ("бабушка" в книге Благово) не принадлежала к числу людей знаменитых и даже просто известных. Хотя в ее генеалогическом древе пересекаются ветви знатнейших фамилий (Римских-Корсаковых, Волконских, Щербатовых, Татищевых, Мещерских, Милославских, Салтыковых, Толстых), сама она была лицом вполне, так сказать, частным, "бесклассной дворянкой", как она сама себя называла.