И прочая вся кутерьма
Меня приводят в раздраженье...
Самое интересное в этом замысле Благово -- список действующих лиц с указанием -- против каждого -- его московского прототипа. Вот некоторые из них: "Александра Андреевна Бачмакова -- 40 лет, писательница, жена предводителя. Умная женщина. Академик в чепце. -- Бахметева А. Н.; Николай Петрович Бачмаков, 55 лет, предводитель, гордец, псовый охотник -- П. В. Бахметев <...>; княжна Мавра Петровна Генго-Бекова. Молодящаяся девица 50 лет, очень умная, придирчивая, писательница. Глухая, близорукая -- дурная. Фрейлина. -- гр<афиня> Л. Ростопчина; княгиня Марья Павловна Мещерская, гордая статс-дама, помешанная на родословии. -- Бар<онесса> Мейендорф, княжна Горчакова; Надежда Владимировна Старосливцева, 38 лет. Славянофилка. Семинарист в желтой шали -- Е. В. Новосильцева; Софья Ивановна Дрянковская, 35 лет, демократка, вдова профессора <...>, с желтой пеной у рта -- М. П. Лясковская, Варгина <...>; Наталья Дмитриевна Деревицкая, 30 лет. Красавица -- кокетка легкого поведения, жена библиофила, -- Д. Я. Лонгинова; <...> Алексей Петрович Баабатев-Дулов, по прозванью "Готский альманах". Директор музея. Знатный полудурак. 60 лет -- Алек. Алек. Васильчиков <...> "Петиция Андреевна Куликова, 55 лет, бывшая сестра милосердия Красного Креста <...>. Нигилистка -- А. В. Полозова".
Характерны и тема пьесы, и ее обличительный характер, и то, что предмет сатиры -- "знакомые все лица", а подчас и близко знакомые, как Лидия Ростопчина, а особенно характерно то, что в 1880 г., к которому относится время действия комедии (и, очевидно, время ее написания), Благово из послушника стал монахом! Нужно прибавить еще и то, что в поэме "Инок", создававшейся ранее, в 1873--1874 гг., Благово-автор предстает совершенно в ином свете: это христианин, смирившийся со всем, что когда-то причинило ему горе, и в том числе с ветреницей-женой и ее бывшим любовником. Силой своей веры, убежденностью он обращает бывшую жену на путь истинный -- и она тоже становится монахиней. Вместе (т. е. каждый на своем месте) они творят добрые дела.
Исторические работы Благово, посвященные в основном Подмосковью, а также истории монастырей и жизнеописаниям деятелей церкви, {Например, "О значении монашества в истории России" (СПб., 1869).} богаты конкретным материалом, приобретшим к настоящему времени ценность материала этнографического и исторического. Таков его "Исторический очерк Николаевского Угрешского монастыря", {М., 1872. Подпись после введения: Димитрий.} посвященный монастырю с пятисотлетней историей, помнящему еще события Куликовской битвы и не раз видевшему "в стенах своих полчища врагов -- хищных нагайцев, крымцев, литовцев и в последнее столетие -- французов". Вся книга построена на данных летописей (вторая глава так и называется "Летопись событий"), а в разделе "Приложения" опубликованы ценнейшие исторические документы.
По этому же типу построена работа Благово "Дворцовое село Остров. Историческое описание"; {М., 1875. Подпись: Д. Д. Б... во.} здесь в "Приложении" напечатаны документы из архива Оружейной палаты, указы Елизаветы Петровны и Екатерины II. В примечании к другой своей работе он пишет об этом селе: "Село Остров, названное Островским, упоминается в 1328 г. в духовной грамоте Иоанна Калиты; оно, по всей вероятности, существовало уже и в XIII веке, современно Москве. Там был Потешный терем, вероятно, и сады. Это было любимое село великого князя московского Василия Ивановича, отца Грозного. Царь Алексей Михайлович часто езжал туда на охоту. При императрице Елисавете Петровне оно было приписано с некоторыми иными деревнями к комнате великого князя Петра Федоровича, а в 1765--1767 году сперва отдано в обмен, а после пожаловано безвозмездно майору графу Алексею Григорьевичу Орлову, впоследствии графу Орлову-Чесменскому". { PB, 1880, No 6, с. 648--649.} Это строки из объемистого биографического очерка Благово "Архимандрит Пимен, настоятель Николо-Угрешского монастыря". "Для людей посредственных и маломощных, -- читаем здесь, -- границы деятельности определяются тою средой, в которой они родятся; для людей даровитых, исполненных силой воли, ограничений нет. Они сами устанавливают границы своей деятельности и по мере надобности расширяют их, отодвигают, и где бы они ни были, действуют свободно и устраняют препятствия, могущие казаться людям обыкновенным непреодолимыми". {Там же, с. 627.}
В этом сочинении сформулированы общие принципы работы Благово: "...описывая жизнь человека, которого я душевно уважал и любил искренно <...> постараюсь также остаться совершенно невидимым для читателя, но прошу его знать, что пишет и повествует свидетель, передающий не только то, что ему известно как самовидцу, что он ничего не измышляет и совершенно искренно и беспристрастно старается очертить личность и характер" {Там же, с. 632 (курсив мой. -- Т. О.). } своего героя. Повествование изобилует бытовыми и этнографическими подробностями, во многом общими с "Рассказами бабушки...".
Мы узнаем, что народных училищ в 1817--1818 гг. в Вологде не было и что "дети людей среднего класса учились грамоте где придется", в то время как "для детей дворянских существовали казенная гимназия и частный пансион для благородных девиц". Так, например, герой повествования Благово учился грамоте у портнихи, которая "считала, как видно, учение делом второстепенным, потому что, когда ей представлялась надобность на столе кроить что-нибудь или утюжить, она преспокойно отгоняла своих учеников от стола..." {Там же: с. 629.}
В 1874--1883 гг. Благово активно выступал с историческими трудами в периодической печати и особенно в "Чтениях Московского общества истории и древностей российских" и "Русском архиве", печатая здесь работы, основанные на архивных изысканиях, публикуя письма исторических лиц и их жизнеописания. Отдельными брошюрами вышли его работы "Угреша" (М., 1881) и "Ярославский Толгский монастырь" (М., 1883).
В одном из некрологов Благово сообщалось, что под конец жизни он "стал писать свои собственные воспоминания, но кончина пресекла эту работу в самом ее начале". "Нам удалось видеть в рукописи, -- сообщает автор некролога, -- лишь первые ее главы; здесь речь идет о детстве автобиографа". {Волжский вестник, 1897, 14 (26) июня, No 145. Сохранилась ли эта рукопись -- неизвестно. В рукописных отделах архивов Москвы и Ленинграда ее нет.} Очевидно, это начало той работы, которую С. М. Загоскин называл "Московскими воспоминаниями". {В одном из писем, относящихся к 1885--1886 гг., он, сообщая, что "начал перечитывать" "Рассказы бабушки...", спрашивал: "Скажи мне, пишешь ли ты свои "Московские воспоминания"?" -- ИРЛИ, ф. 119, оп. 7, No 15.} К ним относится, вероятно, и упоминавшийся выше отрывок "Знакомство с Ростопчиной". Сохранились в рукописи несколько вариантов начала работы, озаглавленной "Наброски и материалы к биографии Дмитрия Александровича Янькова и родословию Благово и Яньковых". { ГБЛ, ф. 548, карт. 8, ед. хр. 77.} Из этих вариантов мы получаем полное представление о том, с какой тщательностью работал автор над кажущимся столь бесхитростным повествованием. "Мой родной дед, отец моей матери, Дмитрий Александрович Яньков, родился в Белгороде близ Киева 28 августа 1761 г. Родители его были Александр Данилович Яньков и Анна Ивановна, урожденная Татищева..." -- так начинается очерк. В сноске к заглавию дано примечание, очень характерное для метода работы Благово над всеми его сочинениями. Он пишет: "Сей краткий жизнеописательный очерк составлен мною частию по устным рассказам моей бабушки, жены моего деда, Елисаветы Петровны Яньковой <...>, по рассказам моей матери и на основании разных документов, семейных записей и выписок из старинных календарей". Этот очерк Благово писал по просьбе П. И. Бартенева, которому он предоставлял для публикации в одном из его изданий материалы из семейного архива. "Многоуважаемый, добрейший Петр Иванович, -- писал он Бартеневу 20 февраля 1878 г. -- В дополнение к двум монографиям (об Ив<ане> Ант<оновиче> и Арс<ении> Мацеевиче), составленным моим дедом Дим<иттрием> Алекс<андровичем> Яньковым, посылаю Вам сведения о составителе: не имея под рукою семейных бумаг, должен довольствоваться тем, что мне подскажет моя память..." { ЦГАЛИ, ф. 46, оп. 1, ед. хр. 111.} Участвовал Благово и в других работах П. И. Бартенева, который в предисловии к одной из своих публикаций ("Из писем священно-архимандрита Фотия <...> графине Анне Алексеевне Орловой-Чесменской. 1820, 1821 и 1822 годов") сделал такое примечание: "Письма доставлены нам послушником Николо-Угрешского монастыря Д. Д. Благово". { РА, 1878, No 7, с. 292.} К сожалению, большинство рукописей Благово не сохранилось; мы можем только представить себе, что это был очень богатый и чрезвычайно ценный архив, принадлежавший талантливому литератору, сейчас в основном известному в качестве инициатора и издателя замечательного памятника "Рассказы бабушки...", являющегося, без сомнения, одним из лучших образцов русской мемуаристики. {"Рассказы бабушки..." вызвали многочисленные подражания. Таковы: "Бабушка Е. А. Бибикова. Из воспоминаний внучки" (РА, 1883, No 3); Бутковская А. Я. Рассказы бабушки (ИВ, 1884, No 12); Толычева Т. Семейные записки (М., 1903) и т. д.}