42 Чума началась еще в декабре месяце 1770 года, но особенно стала свирепствовать в Москве в марте месяце. -- Эпидемия чумы 1770--1771 гг. была занесена в Россию с русско-турецкого театра военных действий. Она обнаружилась при вступлении русских войск в Молдавию. С конца лета этого года эпидемия стала надвигаться на Москву и с новой силой вспыхнула весной 1771 г. "По словам очевидца, народ умирал ежедневно тысячами; фурманщики, или, как их тогда называли, "мортусы" в масках и вощаных плащах, длинными крючьями таскали трупы из выморочных домов, другие поднимали на улице, клали на телегу и везли за город..." (Пыляев, Старая Москва, с. 31).
43 ... Салтыков уехал в свою подмосковную... -- Главнокомандующий Москвы фельдмаршал граф Петр Семенович Салтыков (1698--1772), находившийся во все время разгара эпидемии в городе и принимавший самые экстренные и необходимые меры по борьбе со страшной "моровой язвой", по словам историка, просто "не выдержал" и отправил Екатерине II "отчаянное донесение", содержавшее и личную просьбу дозволить ему "на время отлучиться". Не дожидаясь ответа, он уехал в свое подмосковное имение "на два дня". "Разумеется, -- пишет С. М. Соловьев, -- этот поступок оправдать было нельзя; он объяснялся тяжким положением начальника при чувстве своей беспомощности, одиночества: все разъезжаются, мог думать старик, бросают свои должности, оставляют меня одного, но что я один сделаю, чем помогу?". "Разумеется, -- пишет далее Соловьев, -- его двухдневное отсутствие не было бы замечено, если бы на другой день отъезда фельдмаршала, 15 сентября, не произошел в Москве бунт. Бунт сопровождался страшным, отвратительным, небывалым явлением -- убийством архиерея" (Соловьев, кн. 15, с. 134). Екатерина II, несмотря на немедленное возвращение Салтыкова в Москву и восстановленный им порядок, обвинила генерал-губернатора во всех беспорядках и, немедленно согласившись на его отставку, уволила его "отдыхать" в деревню, где он и умер всеми забытый.
44 ... бунт в народе... и убили. -- Д. Н. Бантыш-Каменский писал, что причиной поклонения народа "иконе Боголюбской" был слух о том, что один фабричный будто бы увидел во сне богородицу, которая сказала ему, что так как находящемуся на Варварских воротах ее образу давно никто не служил молебнов и не зажигал свечей, Христос хотел наслать на Москву каменный дождь, но что она умолила его смягчить наказание, заменив его трехмесячным мором. Фабричный этот поместился у ворот и стал собирать деньги на "всемирную свечу", рассказывая всем свой сон. Народ и священники толпами повалили к воротам, стали петь и молиться. Собрали сундук подаяний. Но сборища во время эпидемии способствовали еще более страшному распространению чумы, и митрополит Амвросий решил перенести икону в церковь, а собранные деньги отдать на нужды Воспитательного дома. Московский губернатор П. Д. Еропкин не советовал Амвросию трогать икону, на собранные же деньги посоветовал наложить печать. Народ, узнав об этом намерении, взбунтовался и с криками: "Бейте их! Богородицу грабят!" -- стал бить в набат и избивать солдат, посланных для наложения печатей. Затем кинулись за Амвросием и настигли его в Донском монастыре. Историк писал: "...один мальчик, приметив в верху полу платья несчастного преосвященного, закричал: "Сюда, архиерей на хорах". Амвросия заставили ответить на ряд вопросов, на которые от отвечал голосом, исполненным твердости и решимости <...> отечески увещевал злодеев, и они чуть не оставили его" (Бантыш-Каменский Д. Н. Жизнь преосвященного Амвросия, архиепископа Московского и Калужского, убиенного в 1771-м году. М., 1813, с. 57--58).
45 Убил его, говорят, пьяный повар Раевского. -- Толпа вытащила Амвросия на улицу, и он почти усмирил ее своею речью, как вдруг "из соседнего монастырского кабака выбежал пьяный дворовый г-на Раевского человек Василий Андреев <...> и закричал: "Чего глядите вы на него? Разве не знаете, что он колдун и вас морочит?" Сказав сии слова, он первый ударяет страдальца колом в левую щеку и повергает на землю. Смотря на сие злодейство, изверги забывают свое раскаяние и кидаются также на него <...> Они мучительным образом били и терзали его до тех пор, пока уже увидели умершего <...> Избитое и обагренное кровию тело нового сего московского мученика лежало на распутий день и ночь целую..." (Бантыш-Каменский Д. Н. Жизнь преосвященного Амвросия..., с. 58).
46 Усмирять народ пришлось Еропкину. -- Расправившись с архиереем, народ стал искать Еропкина, "угрожая и его лишить жизни, как и всех докторов", "но тот уже направлялся в Кремль с полком солдат. Сначала Еропкин попытался подействовать уговорами, но в ответ ему полетели камни. Тогда Еропкин приказал стрелять холостыми зарядами; увидев, что народ это не устрашило, приказал зарядить картечью". "Усмирение" продолжалось два дня (подробнее см.: Пыляев. Старая Москва, с. 36). Подавлением "чумного бунта" командовал Г. Г. Орлов, который "собрал тогда несколько солдат Великолуцкого полку..." (Бантыш-Каменский Д. Н. Жизнь преосвященного Амвросия..., с. 61).
47 Андреевская лента -- один из знаков ордена Андрея Первозванного в виде голубой ленты, носимой через правое плечо (право носить ленту давалось только с получением одного из высших орденов).
48 ... орден св. Екатерины. -- Белый крест на пурпуровом фоне в руке святой великомученицы Екатерины, а в центре креста другой, меньший крест в лучах. Орден был учрежден Петром I для своей жены. Им награждались дамы императорской фамилии и иностранные принцессы. Исключения могли быть сделаны только для лиц, оказавших "чрезвычайную" услугу государству. Так, Петр III наградил им свою фаворитку Е. Р. Воронцову; а Екатерина II пожаловала его Е. Р. Дашковой (см. об этом: Дашкова, Записки, с. 51--61). Знаки ордена -- большие и малые кресты (отличались друг от друга только размерами).
49 ... цугом в шорах... -- Выезжать в таком экипаже разрешалось лишь лицам, принадлежащим к I--V классам.
50 ... князь Тюфякин Петр Иванович (1769--1845), действительный камергер и директор императорских театров.
51 Сергей Васильевич... был где-то потом посланником и все больше жил за границей)... -- Камергер С. В. Салтыков (род. 1726) был посланником в Гамбурге (с. 1755 г.), Париже (с 1762 г.) и в Дрездене. Он был одним из первых фаворитов будущей Екатерины II (тогда супруги наследника), и она сама назвала его в своих "Записках" отцом своего сына Павла, родившегося в 1754 г. "Записки Екатерины II", впервые напечатанные в Лондоне в 1859 г., несмотря на строжайший запрет, ходили в России в списках уже в 1830-е гг. (подробнее см. в предисловии А. И. Герцена к лондонскому изданию "Записок..." -- Герцен, т. 13. с. 378--387, 591--595).