5 Благовещение отмечается церковью 25 марта.
6 Вербная неделя наступает на шестой неделе великого поста.
7 ... под Лазареву субботу... -- См. примеч. 54 к Главе девятой.
8 Великая среда -- среда на страстной (предшествующей пасхальной) неделе.
9 ... пострадал, когда был губернатором. -- Об этой истории, относящейся к 1793-- 1794 гг. и повлекшей за собой прискорбные последствия (Долгоруков был публично оскорблен мужем женщины, к которой он писал пламенные любовные письма, и не вызвал обидчика на поединок), подробно рассказано в Записках князя И. М. Долгорукова, с. 280--315.
10 ... благодатную губу скроила...очень изрядные. -- Издатель книги Долгорукова писал в примечаниях к ней: "Князь Иван Михайлович, отличавшийся, по рассказам современников <...> некрасивой наружностью, не раз в своих записках и словаре упоминает об этом, не скрывая своих недостатков. Его звали обыкновенно "губаном" и "балконом" за широкую нижнюю челюсть и толстую губу..." (Записки князя И. М. Долгорукова, с. 52; см. также: Записки Д. Н. Свербеева, т. 1, с. 309).
11 ... на Евгении Сергеевне Смирновой... -- Сам И. М. Долгоруков так писал о невесте, выпускнице Смольного монастыря, дочери "самых беднейших и не важных дворян", обладавшей "дарованиями превосходными": "...она прекрасно пела, танцевала, играла на арфе и к театральному выражению, т. е. к декламации, была очень склонна. Собою не хороша, но миловидна, мала ростом, но стройна. К несчастью, имела слабую грудь и часто кашляла..." (см.: Записки князя И. М. Долгорукова, с. 82).
12 ... книгопродавца Рисса... книжной лавки... -- Речь идет об одном из иностранных книгопродавцев в Москве. Звали его Рисе Франсуа Доминик (1770--1858), а его магазин именовался "Risse et Saucet". Торговал Рисе в основном французскими книгами, в том числе драматическими новинками. Сохранился рассказ его о только что вошедших в Москву французах. Князь А. А. Шаховской в своих записках ("Двенадцатый год") писал: "...книгопродавец Рис (с) <...> рассказывал, что, принужденный остаться при своей лавке и вдруг услыша издали трубы и барабаны, вышел на улицу; его схватили, представили Наполеону, помнится, у Дорогомиловского моста, и вот их разговор: "Кто ты?" -- "Французский книгопродавец". -- "А! ... стало, мой подданный". -- "Да, но давнишний житель Москвы". -- "Где Ростопчин?..." -- "Выехал". -- "Где московское городское правительство? (Magistrat)" -- "Также выехало". -- "Кто же остался в Москве?" -- "Никого из русских..." -- "Быть не может!". Рис(с), кажется, поклялся в истине своих показаний. Тогда Наполеон нахмурил брови и, простояв довольно долго в глубокой думе, наконец, как бы решаясь на очень опасное дело, вскрикнул: "Марш! вперед!". Но этот марш, как я потом слышал от пленного племянника и адъютанта маршала Бертье, походил не на победное шествие победителей, а на погребальный ход за покойником" (РА, 1886, No 11, с. 388).
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
1 ... искусный архитектор... погубили бедного Витберга... -- Русский художник (шведского происхождения) Александр (до крещения в православие Карл) Лаврентьевич Витберг (1787--1855) стал архитектором, вдохновясь идеей создания проекта храма Христа Спасителя в Москве, задуманного Александром I как памятник в честь победы русского народа над Наполеоном. Из многочисленных проектов, представленных императору, Александром I был выбран проект Витберга, и сам он был назначен главой комиссии, которой поручались все распоряжения по постройке храма. Наживший многочисленных врагов среди архитекторов и не обладавший никакими практическими навыками, Витберг вскоре оказался под следствием, был судим и сослан в Вятскую губернию. В Вятке он стал другом А. И. Герцена, также находившегося в ссылке и потрясенного злосчастной судьбой Витберга. Вероятно, Герцен стал, вдохновителем мемуаров Витберга, сам записал их, придав "Запискам" "литературную форму". Впервые эти "Записки академика Витберга, строителя храма Христа Спасителя в Москве" были опубликованы М. И. Семевским (PC, 1872, кн. 1, 2, 4). Еще при жизни Витберга (в 1854 г.) Герцен напечатал в Лондоне (в издании "Тюрьма и ссылка. Из записок Искандера") "Былое и думы", в которых целая глава -- XVI -- так и называлась "Александр Лаврентьевич Витберг". "Свинцовая рука царя не только задушила гениальное произведение в колыбели, -- говорилось здесь, -- запутав его в судебные проделки и следственные полицейские уловки, но она попыталась с последним куском хлеба вырвать у него честное имя, выдать его за взяточника, казнокрада". Глава представляет собою не только вдохновенный гимн "великому художнику" и его "гениальному произведению", но и историю всей жизни "страдальца". "Судьбу твою, мученик, думал я, узнают в Европе, я тебе за это отвечаю", -- заканчивал свой рассказ Герцен (см.: Герцен, т. 8, с. 277--288).