Я думаю, что вся эта проделка попадьи была заранее подготовлена, чтобы посмешить гостей; тогда ведь это водилось, что держали шутов да шутих...2
Бабушка Евпраксия Васильевна была, говорят, очень крутого нрава и как знатная и большая барыня была в большом почете и не очень церемонилась с мелкими соседями, так что многие соседки не смели и войти к ней на парадное крыльцо, а все на девичье крыльцо ходили.
Рассказывают, что одна соседка сказала про бабушку что-то неладное; бабушке передали это. Она промолчала. Через сколько-то времени приехала к ней эта соседка, говорившая про нее дурно. Пришла в девичью и говорит: "Доложите генеральше, что я, мол, приехала". Пришли докладывать бабушке, что такая-то приехала и сидит в девичьей.
-- Скажи ей, что я ее и видеть не хочу. Я, видишь, не хороша по ее рассужденью, -- ну, пусть лучше кого ищет, а меня бы оставила в покое и избавила от своего знакомства.
Возвратилась в девичью та, которая докладывала.
-- Генеральша на вас, матушка, за что-то гневается, говорит: "Коли я не хороша для нее, пусть кого получше ищет, чтобы ко мне и глаз не казала, не ездила".
Барынька просит, чтоб об ней доложили; никто идти не смеет, боятся. Так она посидела, посидела, да и к себе опять поехала. И раза два или три она потом приезжала; доложат бабушке -- и все один ответ: "Скажи ей, что напрасно ездит, ведь сказала, что не приму, и не приму".
Так прошло несколько месяцев: бедная соседка ездит, бабушка не принимает.
Та плачет, уверяет, что ни в чем не виновата, что и не знает, за что на нее генеральша гневается; просит, чтобы так и доложили.
Наконец кто-то и решился доложить.