-- Я была на стройке, хожу всегда в шинели, которая осталась после покойника: нужно же донашивать.
Конечно, на первых порах я ничего ей не сказала: что же оговаривать незнакомых людей, Бог весть, как еще это покажется? Очень я подивилась, однако, такому одеянию; но впоследствии, когда мы покороче стали знакомы, я при случае как-то раз сказала Елизавете Сергеевне:
-- Ну, матушка, удивила же ты меня, как я в первый раз к тебе приехала...
-- А чем же? -- спрашивает она меня.
-- Как это тебе в голову только пришло ходить в плаще и колпаке?
-- Э, что за беда? Не бросать же, коли есть...
-- Воля твоя, моя милая, а по-моему, кажется, этого бы не следовало делать: у нас это здесь не принято.
Дом в Хорошилове был тогда старый и ветхий, в котором Неелова жила еще сколько-то лет, а потом она выстроила новый дом по образцу нашего пречистенского, строенного после французов.
Наш дом у Неопалимой Купины, старый уже и при моем замужестве, год от году становился все хуже и плоше. Во время нашего житья в тамбовской деревне он еще пообветшал, и хотя его почистили и кое-что в нем поновили, однако он был все-таки не пригоден, а главное -- холодноват зимою, и так как покои были высоки и печей много, то разорял нас дровами.
Я все твердила мужу: