-- Он не дал мне времени рассмотреть его; вошел, закрывшись плащом, и погасил свечи.
-- Злодей!
-- Не могу описать, какое чувство негодования, стыда, ярости я испытывала. Я плакала, умоляла, кричала -- ничто не смогло вызвать жалость этого злодея! В это время развязался платок, привязывавший меня к креслу, и я стала защищаться. Я била его по лицу -- когда рассвело, я увидела кровь на своих ногтях. Только тогда я вспомнила, что вцепилась в его шею ногтями.
Маргарита с трудом приподнялась, из последнего чувства сомнения взглянула на шею Бофора; но его шея была бела и чиста, как у лучшей античной статуи, и не имела ни малейшего признака вчерашней борьбы.
-- Я отомщу за вас, -- пообещал герцог, вставая.
-- Да, отомстите за меня и главное -- простите меня.
-- Простить вас? Но за что же?
-- За то, что я осмелилась...
-- Вы ангел Божий, и я буду любить вас, как родную сестру.
-- О! Благодарю!