-- Погодите. На днях вы поцеловали ее руку и при этом долго-долго прижимали к своим губам. Для меня эта минута показалась веком, мне показалось, что вы забыли весь мир и в этом поцелуе вкушали все радости, все блаженство любви.
-- Не говорите этого, кумир моей жизни! Вы хорошо знаете, что только вы можете вселять в меня такое чувство упоения! Луиза, дайте мне руку и...
Она гневно оттолкнула его, тяжелые вздохи вырывались из ее груди.
-- Ну, а если вы любите ее! -- возразила она, -- если для меня вы расточаете ложь и обман, если вы к этой женщине питаете истинную любовь?
-- Как это можно, Луиза? Ты знаешь, что это только маска.
-- Маска? Увы!
-- Ведь ты же сама приказала мне так действовать! Не ты ли мне говорила, что я должен выказывать притворную страсть к другой, чтобы скрыть истинную любовь к тебе и таким образом оградить тебя от злобы и коварства людей?
-- Правда, правда! Я с ума схожу!.. О! Мой возлюбленный Франсоа!
Бофор покрывал поцелуями руку, которую она уже не отнимала, другою же рукой она гладила с упоением белокурые волосы принца.
-- Ах! -- сказала она, -- он мой, он принадлежит мне, этот герцог, этот принц, внук величайшего короля в мире, самый благородный, самый храбрый и лучший, прекраснейший человек из смертных.