-- Ах! Как хорошо! -- воскликнула Генриетта восторженно.
Битва не могла быть продолжительной: стража состояла не из храбрейших воинов да и немногочисленна была. Она исполняла свой долг, и только. Но редко случается, чтобы долг соразмерялся с личной безопасностью, словом, когда пять или шесть стражей легли на месте, остальные в знак покорности опустили оружие.
-- Ступайте все туда! -- сказал Ле Мофф, знакомый со всеми входами и выходами, он не пренебрегал предосторожностями, требуемыми благоразумием и чувством собственной безопасности.
По знаку начальника бандиты втолкнули в обширную кухню всех стражей -- раненых, избитых, ошеломленных -- и заставили их держаться тихо под страхом грозных шпаг и пистолетов.
Начальник стражи лежал во дворе, раненный в ногу.
-- Я протестую, -- говорил он, -- и пока я жив, до последнего дыхания буду протестовать...
-- Довольно, -- сказал ему Бофор, -- ты храбрец, и я засвидетельствую, перед кем следует твой подвиг, только помолчи!
-- Ваше высочество, я узнаю вас по голосу и угадываю ваше намерение.
-- Он узнал вас, -- сказал Ле Мофф с выразительным движением, -- его молчание теперь необходимо.
-- Довольно пролито крови, -- сказал Бофор, -- я хочу сохранить жизнь этому человеку, ведь он до последней минуты честно исполнял свой долг.