-- Ваше высочество, -- продолжал начальник стражи, -- я прислан сюда, чтобы арестовать герцогиню Лонгвилль; видели, как она входила в этот дом. Умоляю вас, не выпускайте ее отсюда.
Общий смех покрыл простодушное требование полицейского офицера. Генриетта Мартино взяла под руку Бофора и повела его к себе наверх, не обращая внимания на своего мужа, который глубоко вздыхал, считая себя уже осужденным за бунт и заключенным в Бастилию на всю жизнь.
Госпожа Мартино привела герцога в свою спальню. Подойдя к кровати, нажала пружину в колонне, поддерживавшей тяжелый балдахин, -- тотчас отворилась маленькая дверь в проходе между кроватью и стеной.
-- Пожалуйте, герцогиня, -- сказала она, -- опасности нет.
Герцогиня де Лонгвилль весело вышла из своего убежища, нежно обняла советницу и подала руку Бофору, который запечатлел на ней почтительнейший поцелуй.
-- Так из-за меня сожгли немного пороху? -- спросила она весело.
-- Надо же было вырвать вас из когтей кардинала и отправить в назначенное место, -- отвечала госпожа Мартино. -- Но прежде я хочу успокоить моего бедного мужа. Для вас не тайна, что я нежно люблю его; правда, он самый боязливый советник в мире, зато в нем много человеческого достоинства.
С этими словами прелестная женщина выбежала из спальни.
-- Герцог, так вы на нынешний вечер наш? Можем ли мы положиться на вашу шпагу и помощь?
-- Что бы вы ни приказали, герцогиня, я на все готов. Какая опасность может устрашить меня, когда мне подают пример такие прекрасные амазонки, как вы и госпожа Мартино?