В эту пору борьба носила другой характер. Именем короля, следуя советам Мазарини, Анна Австрийская сражалась со своим народом. Хотя ее поддерживал величайший политик того времени, королева тревожилась. И в тревоге, вместо того чтобы следовать умеренным советам любимца-дипломата, она, все еще находясь во власти вдохновения, вызванного когда-то пылкой герцогиней де-Шеврез, захотела круто повернуть дела.
Но теперь герцогиня Шеврез, которую лета не сделали ни набожной, ни жеманной, была против нее, или правильнее сказать, против ее министра.
Королева, когда вошла к Ренару, находилась в тревожном расположении духа и была очень рада удержать возле себя де Бара и Жарзэ.
-- Господа, -- сказала она, -- не правда ли, стыдно видеть подобные вещи?
-- Какие?
-- Сейчас буржуазия и народ, стоявшие вдоль дороги, холодными и любопытными глазами смотрели, как проезжал их король. Между тем как через минуту, когда проезжал Бофор, раздались крики радости и любви.
-- Ваше величество, герцог Бофор рыночный король, -- с презрительным видом произнес герцог Бар.
-- Де Бофор забывает, что мы закрыли глаза на его побег и что в Бастилии готова для него комната.
-- Я капитан телохранителей, -- продолжал маркиз Жарзэ, -- и, если ваше величество мне прикажете, герцог Бофор сегодня же будет опять в своей тюрьме.
-- Нет, -- с живостью сказала королева, -- я не хочу возмутить против себя весь этот народ, и надеюсь, что герцог скоро совершит какое-нибудь сумасбродство, которое погубит его в глазах его партии.