-- Видно, отправился к отцу в Гонесс.
-- Прощай, папа! -- сказала малютка Мария, протягивая руки к старшине носильщиков.
-- Прощай, сокровище мое, -- сказал отец и, наклонившись к ней, крепко расцеловал ее.
-- Пора идти, -- сказала госпожа Мансо, -- тетка Фортюнэ станет ворчать, а я просила ее присмотреть за моей лавкой.
-- Но как неприятно, -- сказал Мансо, -- что Гонди приказал мне собрать всех носильщиков к полудню. Что-нибудь готовится против кардинала. От этого, видно, и герцогиня не захотела, чтобы я оставался на эту ночь при ней. Не люблю я смут: какой это вред для торговли!
-- А если это так, не лучше ли будет Маргарите с малюткой остаться дома?
-- Ну, вот еще! От Нового моста до рынка недалеко, Маргарита всегда успеет вернуться, чуть каша заварится.
Родители ушли. Маргарита, приодевшись, пошла с сестрой на Новый мост.
Миловидность и веселость малютки-сестры, ее простодушные расспросы и восторги при виде разнообразных увеселений Парижа произвели благодатное влияние на Маргариту, и, когда они дошли до балагана Мондора, Маргарита без отвращения вмешалась в толпу.
В это время Гондрен, следивший за ними с улицы Потри, проскользнул под навес, служивший кулисами в театре Табарена, и отвел в сторону помощника Мондора, смышленого шарлатана, который только на подмостках умел выставляться смешным и дуралеем.