-- Ну, так что же?
-- А то, что я пропал, если я сделаюсь мазаринистом. Прощай успех, прощай и мои денежки!
-- Уж это твое дело.
-- Но как же мне быть?...
-- У меня одно слово -- подумай и выбирай.
Гондрен проворно ускользнул, несчастный паяц напрасно старался удержать его -- он уже исчез в толпе. Бедному паяцу предстоял безвыходный выбор: или возбудить против себя народную ярость, или подвергнуться еще страшнейшей ярости коадъютора. Обескураженный, в отчаянии он упал на барабан, который приготовлялся надеть на себя, и, схватившись за голову обеими руками, задавал себе вопросы, как бы все это уладить -- с одной стороны, удовлетворить Гондрена и Гонди, с другой -- не раздражать почтеннейшую публику?
Вдруг он почувствовал, что кто-то прикоснулся к его плечу. Он оглянулся и увидел молодого человека, который смотрел на него сурово и повелительно.
-- Я понимаю, приятель, как затруднительно твое положение, -- сказал неожиданный посетитель, в котором мы узнаем Ренэ Мансо.
-- Вы слышали! -- воскликнул Тиртен в ужасе, предполагая в нем нового врага и обличителя его бывших шалостей.
-- Все слышал, но успокойся, я не принадлежу к числу тех, которые употребляют во зло несчастные обстоятельства добрых людей. Я стоял за холстом, чтобы поближе любоваться проделками Мондора, и нечаянно подслушал предложение, какое тебе было сделано.