Ле Мофф отдал приказание своим людям тщательно зарядить ружья, а сам со вниманием осмотрел пистолеты, висевшие в чехлах на седле принца; позаботился он и о пистолетах обеих амазонок, вспоминая, как хорошо госпожа Мартино управлялась с этим оружием.
-- Неужели, любезный друг, вы полагаете, что по дороге в Руан может случиться нападение на нас? -- спросил Бофор.
-- Ничего нельзя сказать о том, что будет, а если раз сделал глупость, так надо уже держать ухо востро и, если можно, поправить сделанное, -- отвечал Ле Мофф.
-- Глупость? Какую глупость?
-- Настоящую: курьер, которого я упустил, лежит у меня на сердце.
-- Ну вот еще! Но где же Жан д'Эр? -- спросил принц, когда все готовились выезжать.
-- Говорят, он уехал еще до рассвета, -- сказал Ле Мофф.
-- Уехал! -- воскликнул принц, нахмурившись, но тотчас же улыбнулся и весело обратился к герцогине Лонгвилль, которая с трудом приводила в повиновение своего ретивого коня.
-- Герцогиня, -- сказал он, указывая на слуг, вставших у крыльца, чтобы проводить знатных гостей, -- когда вы меня завербовали в вашу команду, я был в самом жалком, если вы помните, положении; из этого выходит, что мне нечем вознаградить добрых людей за гостеприимство, которое они оказали нам вместо своего господина.
-- Это уже сделано, герцог, -- отвечала госпожа Мартино.