-- О! Не называйте дурных дел таким священным именем.
-- Действительно, любовь священное слово, -- сказал Гонтран, -- хотя я не очень понимаю это чувство, однако думаю, что самый порочный человек, самые величайшие злодеи на свете должны непременно перемениться, если озарит их это чувство.
-- В таком случае это еще хуже.
-- Отчего же? Отчего ваша красота -- а вы так прекрасны -- не могла бы совершить это чудо, не могла бы привести к вашим ногам раскаивающегося преступника?
-- Клянусь вам, я чувствую к нему только ненависть и презрение!
-- Позвольте мне высказать одно предположение, которое могло бы вас оскорбить, если бы я не смотрел на вас, как на родную сестру.
-- Высказывайте, -- сказала Маргарита, покраснев, сама не зная почему.
-- Я слышал, что ненависть и презрение к одному всегда означают чувства совсем противоположные к другому.
-- Нет, нет, я никого не люблю, -- отвечала молодая девушка отрывисто, -- не люблю и не должна любить.
Когда Гонтран удовлетворил свой аппетит, то вдруг почувствовал, что голова у него сильно отяжелела. Он вынужден был сознаться, что им овладевает непреодолимое желание спать.