-- Это добрые люди, произносящие ваше имя, монсеньор.
-- Да, я слышу.
-- Часовой не пускает их в сад.
-- Надо узнать, чего они хотят, я пошлю кого-нибудь туда.
Герцог обернулся к окружавшим его дворянам, но крики усилились и вынудили его самого поспешно направиться к калитке.
-- О, Боже! -- вскричала графиня Фронтенак, последовавшая за ним, -- я примечаю в толпе окровавленного человека.
Герцог, подойдя к калитке, сделал знак солдату, который пропустил толпу. Толпа состояла из людей разного звания, в ней больше всего было рыночных носильщиков, а также множество торговок -- с растрепанными волосами, с пеной у рта от гневных выкриков.
-- Герцог Бофор! Герцог Бофор! Мщение! Мщение!.. -- кричали женщины, между тем как мужчины только испускали глухие восклицания, хотя и сдержанные, но похожие на отдаленный рык льва.
-- Что такое? -- спросил герцог, подходя с той благородной осанкой, и с той совершенно особенной грацией, которые так легко покоряли сердца черни.
Круг раздвинулся перед ним, и он очутился около Жака Мансо, которого, с окровавленной повязкой на лбу, поддерживал какой-то молодой человек.