-- Ваше высочество, если вы считаете меня способным на такое вероломство, то прикажите сейчас же, без суда отрубить мне голову, -- сказал он с таким убедительным красноречием во взгляде и в голосе, что принцесса была тронута.
-- Нет, я не считаю вас способным на это, но есть тайны, которые не укладываются в головах таких пламенных юношей, как вы. Не думая и не замечая того, вы могли проговориться.
-- Ваше высочество, с того дня, как вы удостоили меня вашим доверием, с того дня, как я убил злодея и привез в Париж несчастную девушку, которую вам угодно было видеть, с того самого времени я стал другим человеком: я готов к вашим услугам, прикажите -- и я на все пойду.
-- А между тем кто-нибудь сделал эту нескромную ошибку, а так как вы любите...
-- Ваше высочество! -- воскликнул Гонтран, покраснев.
-- Не скрывайтесь от меня, -- сказала она, с благосклонной улыбкой протягивая ему руку.
-- Да, я люблю, люблю всеми силами души, но до настоящей минуты скрывал это от всех, даже от себя...
-- А я разгадала вашу тайну... О! Не бойтесь, я умею хранить чужие тайны! Клянусь вам, она ничего о том не узнает.
Гонтран смотрел на нее как полоумный.
-- Она честная и благородная женщина, я это знаю, и вы скорее умрете, чем покажете ей свое увлечение. Но если вы не осмеливаетесь говорить с ней о вашей любви, так о чем же вы разговариваете?