-- Справедливо! Ваше высочество, какой дадите нам значок?
-- Вот вам значок, друзья мои! -- воскликнула принцесса, указывая на соломенную шапку Мансо. -- Пускай всякий, кто за Фронду, выставит пучок соломы.
-- Соломы! Соломы! -- подхватила толпа.
-- Меня назвали помешанной, безумной, -- продолжала принцесса запальчиво, -- так пускай же моя одежда станет выставкой безумия. Слушай, любезный друг, подари свою шляпу нашим друзьям.
Принцесса сама схватила шляпу и, вырвав из нее пучок соломы, приколола на груди. А дурацкую шапку она бросила в толпу.
-- Соломы! Соломы! -- гудело в народе, разрывавшем на клочки шапку синдика.
-- Эй! Кто-нибудь, дайте мне взаймы плащ, так я вам подарю и остальную одежду! -- крикнул Мансо весело.
Толпа рассыпалась по лестницам ратуши. При виде этих грозных лиц, подкрепленных отрядом маркиза де Жарзэ, бросились врассыпную и солдаты, посланные арестовать Бофора.
В тот же вечер пронеслась по Парижу молва, что король выступил во главе своих войск против Кондэ, что Мазарини оставил Брюль -- место своего изгнания и спешил проехать границы, чтобы соединиться с королевской армией.
По крайней мере, половина Парижа приколола пучки соломы на шляпах. Как сказала принцесса Луиза Орлеанская, ливрея бедного безумца сделалась приметой, по которой распознавались приверженцы народа и принцев, вооружившиеся против ненавистного Мазарини!