-- Мария! Это вы? -- воскликнул Бофор.
-- Вероятно, вы принимали меня за какое-нибудь погибшее создание. Но оно так и есть: горечью и сокрушением преисполнена душа моя; можно сказать, я погибла, погибла...
В ее голосе слышались рыдания; Бофор остановился, положив руку на ее плечо, и сказал:
-- Мне жаль вас, Мария.
-- Герцог, я стояла в углу той комнаты, откуда вы сейчас вышли; я слышала все, что вы говорили.
-- Несчастная! Как вы могли...
-- Да, могла. И эти гнусные слова, вырывавшиеся с вашего языка, падали прямо на мое сердце, и были они горьки, как яд, тяжелы, как свинец, жгучи, как пламя.
-- Мария! Мария! Будьте великодушны!
-- Великодушна? Для чего и для кого? Для вас ли? Для той ли женщины, которая отняла у меня вашу любовь? И не думайте.
-- Мария...