-- Так это правда! -- произнес он печально.
-- А ты все еще сомневался, Франсуа? Однако тебе пора бы знать меня, -- отвечала она, не меняя положения.
-- И вы сами...
-- Да, я теперь вдова, -- отвечала она с каким-то адским выражением.
Герцог взял холодную руку покойника и с тоской испрашивал тайну небытия, которая всегда производит на человека особенное впечатление.
-- Я вдова, -- повторила она, подходя к нему и становясь на первую ступеньку катафалка, -- и могу теперь быть твоей женой.
-- О! Никогда этому не бывать! -- воскликнул Бофор с невыразимым ужасом и отвращением.
-- Никогда? И это ты говоришь? Как? Ты меня отталкиваешь в минуту, когда я вижу, что все мои надежды сбылись? В этот торжественный час, когда я говорю тебе: "Друг мой!" Я читала в твоей душе, я давно уже разделяла все твое честолюбие. Как ты, я давно уже ждала времени, когда сбудутся планы, созданные твоим мощным гением. Теперь настал желанный день -- и именно в этот день ты отталкиваешь меня в бездну мрачных мыслей и мучительного отчаяния! Нет, нет, у тебя недостанет для этого варварского мужества. Ты поймешь, что все, сделанное мной, сделано для одного тебя. И если ты достигнешь цели, и народ возложит корону на твою голову, то я должна сделаться королевой.
-- Вам быть королевой? -- воскликнул принц, выпрямившись и глядя с высоты величия на эту дерзкую преступницу. -- Вы хотите быть подругой моей жизни? Вам повелевать первым дворянством в Европе, храбрейшим народом в мире? Неужели вы думаете, будто я питаю честолюбивые надежды возложить на себя корону? Неужели вы думаете, что я согласился бы разделить с вами почести и благословения народа? Полноте -- это чистое безумие.
-- Нет, Бофор, не безумие, а сила воли.