-- Слушаю, ваше высочество.
-- Завтра утром вы поедете с герцогом Бофором, который предводительствует иностранным войском, призванным кардиналом Мазарини во Францию.
-- Слушаюсь, ваше высочество, -- отвечал молодой человек, скрывая свою радость.
-- Через час, не раньше. Не уходите отсюда, пока я вам не скажу.
В эту минуту оркестр, все время игравший разные пьесы в ожидании прибытия герцога Орлеанского, грянул торжественный марш, что означало прибытие принца, всходившего на крыльцо в сопровождении старшин, головы купечества и всей блистательной свиты.
Гастон торжествовал. Его посадили в кресло, походившее на трон. С величавой самоуверенностью принимал он общественные почести. Затем он встал, обошел все галереи, рассыпая направо и налево любезные слова, пожимая руки -- счастливый успех, увенчавший опасную, с подводными камнями игру, которая называется популярностью. Он сам себе задавал вопрос, что может выйти из этих восторгов. Обойдя все залы, он возвратился в главную убежденным, что Шалэ и Сен-Марс, пытавшиеся сделать его королем посредством заговоров, были жалкими простофилями, занятыми личными выгодами. Чтобы столь прекрасное предприятие увенчалось успехом, нужно многое, очень многое.
-- Надеюсь, что этот прием заставит вас уехать завтра в Орлеан, -- сказала ему принцесса Луиза.
-- Без всякого сомнения, -- отвечал отец, упоенный своей популярностью.
Тут он подал знак своему церемониймейстеру, который тотчас же отправился в залу, где находилось семейство Мансо.
Скоро блистательный царедворец явился, ведя под руку Маргариту, которая была свежа и прекрасна в белом платье. Всюду по дороге она слышала единодушные похвалы ее красоте.