-- Это правда, я обещал, -- сказал Гастон жалобным голосом, -- но, кажется, это неблагоразумно с моей стороны, потому что... ну, право же, мне очень нездоровится.
-- Что с вами? Вы больны?
-- Да, что-то нездоровится... Сам не знаю, что со мною, но опасаюсь, что большого успеха не будет, если я отправлюсь в таком положении.
-- Полноте, папа, сбросьте с себя эту нерешительность. Раз взялись за дело, так доведите его до конца. Вы должны ехать.
-- Конечно, я поеду. Черт возьми! Непременно поеду. Мне очень приятно дать щелчок по носу Мазарини, которого королева упорно призывает к себе на помощь и руководствуется его советами -- наперекор моей воле, наперекор парламенту, наперекор целому народу. Но согласитесь, однако, дочь моя, что покинуть Париж в настоящую минуту довольно опасно; теперь все колобродит, а при таком брожении умов достаточно какой-нибудь безделицы, чтобы все испортить и потерять положение, приобретенное такими трудами.
-- Тут нет никакой опасности, парламент наш и не изменит нам. Во время вашего отсутствия он будет распоряжаться, а народ будет повиноваться властям.
-- Народ! О, это такие изменчивые волны! Куда ветер...
-- Не верьте этому: народ знает теперь, куда его ведут.
-- Тише! -- прошептал герцог испуганно.
-- Ах! Папа, хоть в надежде-то имейте твердое мужество.