-- Это ужасное бесстыдство!
-- Ах! Герцогиня, мы оба находимся в нестерпимом положении, как вы против меня, так и я против вас. Я сознаю, что с вашей точки зрения, я недостоин имени дворянина, но с точки зрения другой особы, которой я обязан служить верой и правдой, -- я исполняю свой долг. Я это уже говорил вам и буду так продолжать!
-- Отдайте мне эту бумагу, я требую этого!
-- Ваша светлость, если бы вы требовали у меня короны французской, так и это было бы для меня одинаково трудно. Я принадлежу не себе, а ее высочеству, потому что нахожусь на ее службе. Бьюсь об заклад, что если бы принцесса присутствовала при этом, бумаге этой точно так же не бывать бы в ваших руках.
-- А! -- сказала надменная герцогиня, скрежеща зубами, -- вы меня доведете до крайности! И вы, и ваша принцесса поплатитесь мне за эти оскорбления!
-- Что же такое вы намерены сделать?
-- Ничего или почти ничего. Когда я буду на свободе, надеюсь, когда-нибудь вырвусь же я из ваших рук, тогда я буду говорить всем и каждому, что нашла вас в спальне этой французской девственницы.
-- Тут ничего нет удивительного, я был допущен в спальню с ведома многих людей, и это было решено заранее.
-- Кто поверит, а кто и не поверит этому смешному оправданию. Всякому придет в голову сомнение, что такой молодой и прекрасный рыцарь, как вы, не мог безнаказанно быть на свидании с глазу на глаз с молоденькой принцессой.
-- Герцогиня, ни слова более!