-- Поймите раз и навсегда, что во всякой междоусобной войне есть люди, которые приобретают, и люди, которые теряют. В тот день, когда мир будет подписан между партиями, мы уйдем в тень, правосудие и полиция примутся за свое дело, и все кончится для нас. Пока будут беспорядки, мы будем приобретать. Одни граждане за принца, другие за двор; мы между ними, они режутся, а мы ловим рыбу в мутной воде. Вы никогда не догадаетесь, что принесла мне битва при Шарантоне, где были убиты Танкред де Роган, де Шатильон и столько других вельмож: мои люди грабили их кошельки и ценные вещи, а я оставался в Париже. В день Шарантонской битвы весь Париж ушел на сражение, а мы -- пятнадцать человек -- ограбили более пятнадцати домов, там драгоценности и дублоны лежали в изобилии, а защитниками имели только женщин и детей.
-- Это хорошо, я согласен, -- сказал один из разбойников, -- но это бывает не каждый день, шарантонскому делу минуло уже два года.
-- У меня есть план, говорю вам, чтобы подобное дело повторялось десять раз в день, если я захочу.
-- Твой план, Ле Мофф, твой план? -- закричали все разбойники в один голос.
-- Я скажу его только тем, кто будет мой и телом и душой, без ограничения, без низости.
Никто не успел сказать и слова в ответ, потому что раздался звон разбиваемых стекол, смешанный со звуком голосов на улице. Ле Мофф бросился в ту сторону с ужасными ругательствами; он смутно понимал, что было причиной этого шума.
Молодой человек на тощей лошади ехал по Сент-Антуанской улице -- как будто ехал наудачу, как будто первый раз попал в большой город. Когда его лошадь поравнялась с гостиницей "Красная Роза", одно из узких окон первого этажа отворилось, и из него высунулась белая женская рука.
-- Милостивый государь, -- сказал голос за стеклом, -- кто бы вы ни были, помогите мне.
Молодой человек поднял голову к окну и остановил свою лошадь.
-- Милостивая государыня, -- отвечал он, -- разве вас удерживают насильно в этом доме?