-- Так слушайте же: как король я имею право миловать и дарую жизнь этому человеку.
-- Справедливо, -- признала госпожа Мансо, -- его светлость имеет полное право.
-- Точно, что имеет право, -- подтвердила Фортюнэ, держа за руку Гондрена.
-- Так пустите же его, тетушка, -- сказал Бофор, осторожно отстраняя руку старой селедочницы.
-- Ах! Ваше высочество, вы когда-нибудь пожалеете о том, что помиловали его, -- возразила она. -- Такие канальи не помнят даже добра, которое им делают.
-- Тем хуже для него, -- заметил герцог, улыбаясь.
По знаку Бофора толпа расступилась и дала свободный проход Гондрену. Едва держась на ногах, бледный как мертвец, Гондрен поторопился скрыться из виду.
Глухой ропот сопровождал его бегство: на всех лицах видно было глубокое разочарование.
Герцог оправил кружевные нарукавники и, взяв свою трость из рук торговки, вежливо поблагодарил ее, потом взошел на ступеньку у ворот позорного столба и начал приветствовать народ при громких восторженных криках -- красноречивое доказательство любви его добровольных подданных.
-- Друзья мои, -- сказал он. -- Я должен открыть виновников распространения этой гнусной клеветы, посредством которой хотят ввести вас в заблуждение и очернить меня. Я должен доискаться до источника зла и полагаюсь на вас, как и вы всегда можете положиться на меня.