После этого отступления я вернусь к моим воспоминаниям.
Полковник Кузьминский вернулся из степи и пригнал с собой, как упоминалось выше, тысячу овец, а также несколько сот лошадей, отобрав их у банды Иссета. Затем они были проданы в Оренбурге с аукциона, покрыв тем самым стоимость экспедиции этого офицера.
За служебными делами незаметно приблизилось 31 декабря. Я был приглашен к нашему новому начальнику штаба генералу Бутурлину встретить у него Новый год. В 8 часов вечера мне вручили запечатанный пакет от графа Перовского. Я вскрыл его и обнаружил в нем официальное сообщение о моем переводе в столицу с приказом передать мое управление полковнику Генерального штаба Виктору Дандевилю и записку от графа на французском языке следующего содержания:
"Je ne sais, mon cher G33;néral, si le papier ci joint, que je vous prie de me renvoyer, après en avoir pris connaissance, sera une surprise pour vous; mais le fait est que je ne m'y attendais pas sitôt. Je vous avoue que la lecture de cette pièce m'a fait une pénible impression. Il est tojours triste et dans ma position surtout, de se séparer des personnes, que l'on aime et que l'on estime depuis de longues années. Puis-sais-je, mon cher Général, vous laisser les mêmes regrets. Je vous prie d'être très-persuadé de l'inaltérable amitié de votre dévoué.
B. Peròvsky
ce 31 Décembre 1855" {*}
{*"Не знаю, дорогой генерал, будет ли для Вас неожиданностью прилагаемая бумага, которую прошу мне вернуть по ознакомлении. Но дело в том, что я не ждал этого так быстро. Уверяю Вас, что чтение этого опуса произвело на меня удручающее впечатление. Всегда печально, а особенно в моем положении, разлучаться с лицами, которых любишь и ценишь много лет. Позвольте же, дорогой генерал, принести Вам те же сожаления. Прошу Вас быть уверенным в неизменной дружбе преданного Вам
В. Перовского
31 декабря 1855 г." (фр.).}.
Глаза мои увлажнились, когда я прочел это сердечные слова. Я был глубоко взволнован содержанием записки, так как она выражала и мое внутреннее состояние, мое отношение к графу. Я поспешил отправить ему благодарственное письмо, в котором заверил его, что только семейные дела вынудили меня желать перевода в столицу, в противном случае я бы никогда не покинул начальника и покровителя, каким он для меня был. Затем я отправился к генералу Бутурлину, где застал все оренбургское общество, которое собралось здесь, чтобы отпраздновать Новый год. Здесь был и полковник Дандевиль с супругой, и я сообщил ему о назначении его обер-квартирмейстером, что его очень удивило и обрадовало. Сообщение о моем переводе в Петербург вскоре стало известно всем, и мне тут же стали высказывать сожаления по поводу того, что после многолетнего пребывания в Оренбурге я все же уезжаю. Было поднято много тостов за мое здоровье и здоровье моей семьи. Так, полный надежд и ожиданий, я вступил в новый, 1856 год, который должен был открыть передо мной новую карьеру и расширить сферу моей деятельности.