И, со все болѣе рѣзкими словами, онъ напиралъ на Луиса, желая заставить его согласиться на его рѣшеніе.
Сеньоръ защищался со страхомъ человѣка, схваченнаго за горло.
-- Ты заблуждаешься, Ферминъ, -- говорилъ онъ.-- Я вижу яснѣе тебя...
И, чтобы отдѣлаться, предлагалъ отложитъ разговоръ до завтра. Они разберутъ дѣло толковѣе... Боязнь, что его принудятъ принять предложеніе Монтенегро, заставляла его настаивать на отказѣ. Все, кромѣ женитьбы... Это невозможно; семья оттолкнетъ его, люди станутъ надъ нимъ смѣяться; онъ потеряетъ политическую карьеру.
Но Ферминъ настаивалъ съ твердостью, устрашавшей Луиса.
-- Ты женишься; другого выхода нѣтъ. Ты сдѣлаешь то, что долженъ, или одинъ изъ насъ лишній на землѣ.
Манія величія снова проснулась въ Луисѣ. Онъ почувствовалъ себя сильнымъ, вспомнивъ, что Козелъ близко, и что, можетъ быть, онъ слышитъ его слова изъ сосѣдняго корридора.
Угрозы ему? Во всемъ Хересѣ нѣтъ человѣка, который посмѣетъ высказать ихъ безнаказанно. И онъ поднесъ руку къ карману, ощупывая непобѣдимый револьверъ, который чуть не спасъ города, удержавъ одинъ цѣлое нашествіе непріятеля. Прикосновеніе къ его стволу видимо рридало ему новый задоръ.
-- Ну, довольно! Я сдѣлаю то, что могу, чтобы все исправитъ, какъ порядочный человѣкъ, какимъ я всегда былъ. Но не женюсь, слышишь? Не женюсь!.. Кромѣ того, почему это непремѣнно я одинъ долженъ быть виноватъ?
Глаза его блеснули цинизмомъ. Ферминъ стиснулъ зубы и заложилъ руки въ карманы, откинувшись назадъ, словно боясь жестокихъ словъ, который готовились слетѣть съ устъ сеньора.