-- Ты, афинянин, очутился там, где я и предполагал тебя увидеть. Ты победил этих женоподобников, которые окружают Соннику и оскорбляют меня.
И, не взирая на насмешливые протесты юношей, он добавил с раболепной улыбкой:
-- Я думаю, ты не забудешь своего старого друга Эуфобия. Теперь ведь ты можешь заплатить за все вино, какое только он пожелает выпить в трактире Форо.
Философ занял ложе более отдаленное, в конце стола и отстранил венок, который ему поднесла рабыня.
-- Я пришел не ради цветов: я пришел поесть Розы я вижу на каждом шагу в полях, куска же хлеба для философа я не нахожу в Сагунте.
-- Ты голоден? -- спросила Сонника.
-- Я более жажду. Я провел целый день, говоря на Форо; все меня слушали, но никто не подумал о том, что мне необходимо освежить горло.
По греческому обычаю следовало избрать царя пиршества, любимого гостя, который должен был предлагать тосты, определять время возлияния вин и руководить разговором.
-- Мы избираем Эуфобия, -- сказал Алерко, со своим тяжелым остроумием кельтибера.
-- Нет, -- запротестовала Сонника. -- Однажды, ради шутки, мы поручили ему руководить пиром, и прежде чем дойти до третьего блюда, мы все были пьяны. За каждым куском он предлагал возлияние вина.