— Я знаю лишь немного слов, — воспротивилась она, но в конце концов выяснила род занятий мистера Шанца.
— Ну и зачем нужно было лгать мне? — спросил доктор, скрашивая грубость вопроса усмешкой.
— Я больше ничего не могу сказать, — заявила она и больше не переводила.
Таким образом, миссис Луиза Шанц была оставлена в приюте без возможности объясниться и быть понятой. Может ли что-то оправдать такую небрежность, когда можно без труда найти переводчика? Если бы ее поместили сюда лишь на несколько дней, кто-то мог бы усомниться в необходимости этого. Но эта женщина без ее на то согласия была заперта в сумасшедшем доме вдали от свободного мира, и она не могла убедить никого в том, что здорова; приговорена к нахождению в плену решеток приюта, вполне возможно, до конца дней, и никто даже не объяснил ей на ее языке, почему и как надолго. Сравните это с участью преступника, которому предоставляются все шансы доказать свою невиновность. Кто не предпочел бы быть убийцей с надеждой остаться в живых, чем быть признанным сумасшедшим и лишенным всякой надежды? Миссис Шанц на немецком умоляла объяснить ей, где она, и просила отпустить ее. Ее голос прерывался из-за рыданий, и без малейшей реакции со стороны доктора она была отправлена назад к нам.
Затем миссис Фокс прошла эту слабую неубедительную проверку и вернулась из приемной, будучи признанной больной. Мисс Энн Невилл была следующей в очереди, и я снова осталась напоследок. К тому времени я решила, что буду вести себя так же, как на свободе, с тем отличием, что я не скажу, кто я и где живу.
Глава 9
«Специалист» за работой
— Нелли Браун, доктор хочет видеть тебя, — сказала мисс Грюп. Я вошла в приемную и по приказу села напротив расположившегося за столом доктора Кинера.
— Как тебя зовут? — спросил он, не поднимая головы.
— Нелли Браун, — ответила я послушно.