— Нет, можешь. Посмотри и скажи мне.
— Не могу. Посмотрите сами, — и они оба вновь рассмеялись. Доктор оставил свое место за столом и подошел, чтобы проверить лично.
— Пять футов и пять дюймов, разве не понятно? — сказал он, беря ее за руку и указывая на отметки.
По ее голосу я чувствовала, что она все равно не понимает, но это было не мое дело, так как доктору явно нравилось помогать ей. Потом я встала на весы, и она занялась ими, пока не привела их в состояние равновесия.
— Сколько? — спросил доктор, вернувшись за стол.
— Я не знаю. Придется вам посмотреть самому, — ответила она, назвав его по имени, которое я не запомнила. Он повернулся к ней и, тоже назвав ее имя, сказал:
— Ты становишься слишком наглой! — они оба засмеялись.
Я сказала медсестре, что весы показывают 112 фунтов, и она передала это доктору.
— Когда у тебя перерыв на ужин? — спросил он, и она ответила. Он уделял медсестре гораздо больше внимания, чем мне, и задавал ей по шесть вопросов на каждый вопрос для меня. Потом он записал мой приговор в свою тетрадь. Я заявила:
— Я не больна и не хочу здесь оставаться. Никто не имеет права запирать меня в таких условиях.