Он не обратил внимания на мои слова и, закончив делать записи и даже на какое-то время прекратив болтать с медсестрой, сказал, что этого довольно, и я была возвращена в комнату для ожидания к своим знакомым.
— Вы играете на пианино? — спросили они меня.
— Да, с детства, — ответила я.
Они настояли на том, чтобы я сыграла, и я пересела на деревянный стул перед старомодным инструментом. Я взяла несколько нот, и расстроенный звук заставил меня содрогнуться.
— Как ужасно, — заметила я, повернувшись к медсестре, мисс МакКартен, которая стояла возле меня. — Я никогда не касалась настолько расстроенного пианино.
— Какая жалость! — воскликнула она язвительно. — Нам придется заказать новое, сделанное специально для вас.
Я начала играть вариации «Дом, милый дом». Разговоры стихли, и все пациентки сидели безмолвно, пока мои холодные пальцы медленно и непослушно скользили по клавишам. Я завершила играть без всякого вдохновения и отказалась исполнить что-нибудь еще. Не видя другого свободного сидения, я осталась на стуле возле инструмента и занялась оглядыванием обстановки.
Это была длинная, почти пустая комната с голыми желтыми скамьями возле стен. Эти скамьи, идеально плоские и лишенные всякого удобства, могли вместить по пять человек, хотя почти на каждой сидело по шесть. Зарешеченные окна, находящиеся на высоте пяти футов над полом, располагались напротив двустворчатых дверей, ведущих в коридор. Голые белые стены были украшены лишь тремя литографиями, одна из которых изображала Фрица Эммета, а другие — чернокожих певцов. В центре комнаты располагался большой стол, накрытый белой скатертью, и возле него сидели медсестры. Все было чистым, без единого пятнышка, и я подумала, что здешние медсестры должны трудиться прилежно, чтобы сохранять такой порядок. Через несколько дней мне предстоит посмеяться над тем, как глупа я была, думая, что это — работа медсестер. Когда все поняли, что я не собираюсь больше играть, мисс МакКартен подошла ко мне, сказала грубо:
— Убирайся отсюда, — и закрыла пианино со стуком.
— Браун, подойди, — был следующий приказ для меня от суровой краснолицей женщины за столом. — Что на тебе надето?