— Нелли Браун надо положить на ночь в одиночную палату, думаю, она шумная.
Меня перевели в палату номер 28 и наконец оставили одну, так что я могла удобно устроиться на кровати. Но это было невозможно. Кровать была высокой по центру, с покатыми краями. Моя голова, едва коснувшись подушки, наполнила ее водой, и мое мокрое белье передало свою влажность простыням. Когда вошла мисс Грюп, я спросила, не предоставят ли мне ночную сорочку.
— В нашем заведении таких вещей нет, — сказала она.
— Но мне не нравится спать без нее.
— Мне наплевать, — ответила она. — Ты теперь в общественном заведении и не жди особых милостей. Здесь все бесплатно, так что будь благодарна за то, что получаешь.
— Но город платит за содержание этого места, — настояла я, — И платит работникам, чтобы они были добры к тем, кто сюда попадает.
— Можешь не ждать особой доброты здесь, ты ее не дождешься. — и она ушла, закрыв за собой дверь.
Простыня и клеенка располагались подо мной, другая простыня и черное шерстяное одеяло накрывали меня. Ничто еще не раздражало меня так, как это шерстяное одеяло, которым я старалась укутать плечи, чтобы перестать дрожать от холода. Когда я подтягивала его к голове, мои ноги были открыты, в обратном случае непокрытыми оставались плечи. В палате не было ничего, кроме кровати и меня на ней. Когда дверь была заперта, я подумала, что меня оставили в одиночестве на всю ночь, но вскоре услышала звук тяжелых шагов двух женщин, доносящийся из коридора. Они останавливались у каждой двери, отпирали ее, и через несколько мгновений я слышала, как они запирали ее снова. Они повторяли это, даже не пытаясь не шуметь, на протяжении всей противоположной стороны коридора и наконец дошли до моей палаты. Здесь они остановились. Ключ вошел в замочную скважину и повернулся, я смотрела на дверь, ожидая, что они войдут. Вошедшие были одеты в бело-коричневые полосатые платья с медными пуговицами, большие белые передники с толстым зеленым поясом, с которого свешивались связки крупных ключей, и маленькие чепчики на головах. По их одеяниям я поняла, что это — дежурные медсестры. Одна из них несла фонарь, и она осветила им мое лицо, говоря спутнице:
— Это Нелли Браун.