-- Номеръ 35-й, сударыня,-- заявилъ Шарманъ.-- Онъ дѣловито и сравнительно быстро подписался, говоря въ то же время:-- плохой народъ, эти Дуданы. Онъ пропилъ еще въ субботу, что заработалъ на прошлой недѣлѣ, и хвастался, что пойдетъ опять на фабрику въ понедѣльникъ. Сломалъ бы себѣ шею на этой подъемной машинѣ,-- въ самый бы разъ!
-- Того же и я желаю, Бобъ,-- сказалъ Гаррисъ,-- но бѣда въ томъ, что мошенники никогда не ломаютъ себѣ шею. Вотъ десять монетъ. Сосчитайте хорошенько, чтобы не говорить потомъ, что я надулъ васъ.
Шарманъ все еще стоялъ, взвѣшивая деньги въ рукѣ.
-- Ну, какъ, ваша милость, какъ смекаете?-- спросилъ онъ таинственно,-- подвигается дѣло-то?
-- Ничего не знаю, Шарманъ,-- отвѣчалъ Брандъ.-- Депутація совѣщается съ директорами вотъ уже часа полтора. Похоже на то, что согласятся на чемъ-нибудь.
-- Я не изъ тѣхъ, что каркаютъ,-- снова началъ Шарманъ.-- Я буду бастовать, пока хоть одинъ человѣкъ бастуетъ со мною. Но, знаете, народъ, бастуя, недѣлю за недѣлей, теряетъ духъ, тогда какъ компанія прихватываетъ штрейкбрехеровъ -- нынче одного, завтра пару. Вѣдь ужъ до тридцати человѣкъ набралось этого жулья... Помяните мое слово, что въ понедѣльникъ немало нашихъ ребятъ станутъ на работу. Слабый народъ, надо прямо сказать. Моя такая думка, Китъ {Уменьшительное отъ Кристаферъ.}: мирись, пока есть на чемъ мириться!-- Затѣмъ онъ оглядѣлъ лежавшія въ его рукѣ деньги и заявилъ весело:-- десять монетъ, другъ милый; вѣрно!-- вышелъ.
-- Сколько еще, Дикъ?-- спросилъ Брандъ.-- Теперь, когда всѣ посторонніе ушли, голосъ его звучалъ крайнимъ утомленіемъ,
-- Разъ, два, три... шестеро,-- отвѣтилъ Гаррисъ.
-- Неужели же это обозначаетъ шесть новыхъ штрейкбрехеровъ?
-- Нѣтъ. Опоздали, только и всего. О, Господи, скорѣй бы ужъ возвратилась эта депутація. А вотъ и "Медфордскій Экспрессъ" опять; чортъ бы его побралъ!